Письмо

Бродя по Петроградке, от нечего делать зашел в кафе. Там и нашел его, вот это письмо. Оно лежало под стулом, на который я уселся, намереваясь попить кофе.

Ух! Как много сочных деталей и откровенностей! Короче, слушай, привожу текст полностью, без купюр и правок.

«17 марта, Петербург.

Здравствуй дорогая моя Галенька!

Вот пишу тебе, у самой, у меня сердце так и обливается кровию, так как не могу больше терпеть человеческого беспутства и даже распущенности.

Ну, все по-порядку. Жили мы с моей соседкой Верой душа в душу. И помогали, друг дружке если что, и поговорить завсегда. Она тоже, как и я на пенсии. Бывшая врач, все умеет, прелесть, что за женщина. Разведенная уж давно. Недавно ей справили день рожденья – 63 года. Но, выглядит очень хорошо. Мне то при моих 65ти — то давление, то артрит.

Да, так вот. Жили мы, не тужили, пока не подселился к нам этот Алексей Владимирович. Одна то комната так и была свобода, ну ты помнишь.

Поначалу, он мне даже понравился. Мужчина с руками, как говорится, — кран в ванной починил, полку в ванной же приделал. Замок поправил. Не курит, не пьёт. Знай себе работает, да, и домой всякую дрянь не водит. Положительный одним словом, мужчина. Да он и понятно, что ж ему? Уж все таки 50 лет, свое отгулял.

И вот однажды что произошло. Было это в воскресенье. Решила я себе борщ варить. Смотрю, а лука то и нет. Пошла к Вере попросить. А и нет ее. Ну, то есть – дверь не заперта, на вешалке ее пальто. И тут, мне пришла такая догадка, что может быть она в гости пошла к соседу нашему – Алексею. Они то давно снюхались, я это увидела – заходишь, бывало на кухню, а они там свои интилигенские разговоры ведут. Мне то что, я человек рабочий. Как Славку своего схоронила 10 годков назад так вот и живу себе.

Ну да, так вот, подхожу к его комнате, прислушиваюсь – тихо. А он недавно менял замок в своей двери. Что то там у него не получилось, короче, огромная дыра так и осталась. И вот, черт попутал меня нагнуться, да посмотреть. До сих пор, вся как не своя…

Прямо напротив двери у него располагается диван (раскладушка). На котором я их и увидела. Увидела и так сердце мое захолонуло. Уж, не знала что и делать. Хотела было звонить нашему участковому, но вспомнила что сегодня воскресенье. Нет, это додуматься до такого надо! А? Ишь, секс тут решили устроить! А? Ну ты подумай! Ох, позор, позор, какой!

Ну ладно, допустим ему, хоть и 50 лет уже, так иногда можно, допустим, но все равно – кабель и сукин сын! Вот что скажу! Как есть! Да!

А Вера то? Ей то как не бессовестно? Уж голова вся седая. И внучки, вон отличницы все. Ай, ай, как не стыдно то, а? Ну что скажешь, Галя? Не могла я подозревать, что живу, оказывается с такой распутной женщиной. А еще врач! А еще интеллигенция! Позор. Видеть не могу….

Хотя, подумала, дай ка посмотрю: соберу фактов побольше. И что я вижу? Ужас. Вот слушай – все как есть тебе опишу.

Значит, сидят они вместе на диване (прямо напротив меня: я за дверью). Он совсем голый! А на ней – только бюстгальтер и панталоны. Панталоны она недавно купила, мне хвасталась, что модные – шелковые в обтяжку. Нарядные, ничего не скажу.

Сидят, значит, он голову так запрокинул – млеет (ух, глаза б мои не видели!), а она, ты только представь, — его член в руках держит и лащет его, и пожимает по – всякому, ну сама понимаешь, что ему делает. Но, Галя, дорогая моя! Какой же у него член большущий! Я таких и не видала то никогда! И такой толстенный!

А Верка, так на него глядит с улыбочкой такой довольной и так то пожмет его, то просто так пальцами понежит. И короче, своими бессовестными, распутными действиями так его член разъярила, что на нем аж жилы вздулись от тугой такой разъяренности. И головка, вся пунцовая от натуги, так и блестит. А она то как сожмет его, так пальцы у ней не смыкаются – представь себе теперь, какой большой у него член. Таким только нас – бедных женщин и калечить! Вот что скажу. Одним словом, просто разврат!

И вот тут, она встает пред ним и панталоны с себя стаскивает. Потом, вся так и засуетилась, встала на диван на четвереньки, руками в подлокотники уперлась и дыш

! Это уже просто е****ля какая то! Да! Других слов просто нет!

И вот он полностью вынул его. И, похоже, он у него еще укрупнился. Весь так и лоснится – ну от нее. Жилы так вздулись, что вот сейчас лопнут. Торчком такой стоит и ярится еще пуще прежнего. И вот что он – гад – устроил. Взял и только одной головкой в нее и быстро так, а потом, специально – ну? не сволочь? – специально так медленно, медленно в нее свою тугую елдину раз, и давит так. Дразнит, так, значит! Верка от такого разврата вся так и зашлась. Видно уж очень сласть ей как было!

И вот, представь себе, дорогая моя Галя. Сижу я вся не своя, сердце так и выпрыгивает. Сижу и хотя, противно на все это смотреть, однако же, уж очень захотелось увидеть, как из такого члена сперма извергается и брызгает. Вот, до каких мыслей довели меня – проклятые.

И тут он, вроде как устал. Сел на диван, а Верка тут же на него усаживается и причем к нему спиной, то есть ко мне лицом! И, представь себе! – до чего ненасытная и развращенная она оказалось женщина! Она ему насадилась и как начала вертеться и туда и сюда и по кругу. И откуда в ней столько силы и гибкости взялось, вот удивляет что?

Потому что женщина она довольно таки полная. Да так и мало того, — она рукой себе еще там тешит, ну то есть онанизмом еще вдобавок! Смотрю я на нее и просто не узнаю! Так зажмурилась, на лице оскал, язык высунула и так им водит и дышит так. И стонет, «Ах! Хорошо! Ах хороша как!» Ну, видно, что уж так наслаждается, что от сладострастия совсем голову потеряла! И все ерзает так, с таким наслаждением. Уж несколько раз умудрилась кончить. Я уж подумала, что и этот –распутник бесстыжий ее – тоже кончил. А вот и нет.

Встала она, вся так и дышит. И бюстгальтер с себя снимает. А груди то у нее – седьмой размер. Ох, до чего огромные! И вот она садится на стул рядом. А он к ней и давай между ее грудей своим членом тереть. А она ему помогает, поддерживает их, а то он у него так уж наярился, что от тугости выскакивает как пружина какая. Я так вся и напряглась до последней возможности. Чувствую, сейчас он спустит. И точно, он как застонет, потом замер так, вынул свой член, схватил его рукой, и тут сначала просто потекло из него – густая бела сперма.

Потом как брызнуло такой тугой струёй, несколько раз. И ей на шею и грудь. Вот, никогда бы не подумала, что в мужчине может быть так много спермы! Он ей все груди обспускал. Другая на ее месте, уже давно бы ему за такое хамство понадавала бы или в милицию жалобу написала. Так, а Верка то! Нет, она, правда, шалава! Вся так и сияет от сласти какой то. Опять его член в руку схватила и давай им себе по грудям все это размазывать.

Тут с меня хватило. Встала и к себе в комнату. Всю меня шатало как пьяную. Выпила валерьянки, корвалола. А все равно трясет всю. В общем, не знаю как там они закончили. На следующий день встречаю ее на кухне. Поздоровались. Вижу так и светится вся, глаза так и блестят. Вот до чего ж, все таки распутство, то а?

Ну, как мне быть, Галя? Думаю на них заявления писать, чтобы перестали мне здесь досаждать своими непотребствами. А? Что думаешь? Пиши мне.

Твоя Люба».

Да, форсисто написано. Но, зато как искренне, а?

Письмо

Как только ты прочтёшь мой рассказ, сразу узнаешь в нём и себя, и меня. Это случилось две недели назад, тебе 17, мне 15. В рассказе я тебя буду называть в третьем лице.
У обоих из нас обеспеченные семьи. Сотни раз я и предки приезжали к ним, и каждый раз мне грозились познакомиться с ней. Но Александра год пробыла в Америке, так что я её не видела.
— Собирайся, Васик!
— Куда? – не поняла я.
— Мы с Андреем и Ларисой поедем в Донецк по делам, а ты пока погуляешь с Сашенькой. Она позавчера приехала.
Мама меня просто ошарашила этой новостью. Сколько я знала об этой «взбалмошенной» девченке, как называли ее родители? Только то, что друзья зовут её Лекса, ей 17, приехала из Америки. Сперва я растерялась, о чем с ней говорить, а потом решила, что посмотрю по обстоятельствам.
Предки сваливали на два дня, с ночевкой. Это радовало.
Днем мы подъехали к их дому. И знаете, было ощущение чего-то необычного. Утром на улице властвовал туман, и к обеду он перешел на деревья в красивый иней, к тому же шел снег. Эта погода как нельзя лучше соответствовала моему приподнятому настроению.
Когда мы прошли в дом, со второго этажа кто-то быстро сбежал, и я увидела её. Мы с ней встретились глазами, и никто не решался прерывать этого взгляда. Я была поражена красотой этой девушки. И все в ней казалось таким идеальным, что даже не верилось.
— А вот и Саша, знакомьтесь.
Она протянула мне руку в знак приветствия:
— Привет , я Лекса, а ты?
— Иванна, очень приятно.
С этими словами я пожала ее руку, и мне действительно было очень приятно. Родители уехали тотчас, но мы быстро нашли общий язык. Первые минут пять мы друг друга рассматривали, не стесняясь.
Спустя некоторое время, мы уже друг к другу относились, как давние подружки. Она часто хватала меня за руку, ведя куда-то за собой, все рассказывая и показывая. Самое большое впечатление от Америки – праздники и вечеринки. Самый запоминающийся – Хэллоуин. С каким жаром она мне все это рассказывала! У нас оказалось много общего, в особенности это касается характеров: обе экстремалки и всегда позитивны. С ней в тот день было так легко, как будто не было тех границ, которые возникают между людьми во время общения, вобщем, все было позволено для нас.
Возможно я не замечала за собой, а может и не хотела замечать, что она мне безумно понравилась, как девушка. Это выражалось только во взглядах, и ничего больше. Ну может, конечно, и в прикосновениях. Я не знаю, как вам описать это. Выглядет это все так непринужденно, но на самом деле за этим стоит нечто большее. Лекса касалась меня, привлекая мое внимание к себе, а я то не могла не заметить, что она делала это специально. Кто увидел бы нас тогда, тот сразу бы заметил, что между нами взаимная симпатия.
В три часа Лекса предложила одно интерестное занятие. Каждая из нас должна была предложить место, куда бы мы пошли гулять. А самое важное правило – нельзя отказываться идти туда. Я была первая.
Мне очень сильно хотелось пригласить ее в клуб, но было еще довольно рано. Поэтому я предложил

ошли домой. Но ведь чувствовалось, что этого было вовсе недостаточно. Мы шли к ней. Было уже поздно, но вовсе не темно. Выпавший днем снег отражал свет луны, и все вокруг было невероятным.
По дороге домой мы немного помолчали, затем Лекса спросила, понравился ли мне клуб. Я ответила, что понравился. Она немного самодовольно улыбнулась и взяла меня за руку. Я сжала ее руку, и плюс к улыбке добавились блестящие глаза.
Она такая привлекательная, такая милая. Она чертовски сексуальная!
Я уже тогда, если честно, еле сдерживалась от поцелуя. У нее дома, сняв верхнюю одежду, я стояла у зеркала и делала вид, что поправляю прическу.
Она подошла сзади, и обняла меня за талию. О-о-о, это полное блаженство! Я развернулась и мы начали целоваться. Каждая из нас сперва говорила разные комплименты, но потом мы поняли, что слова лишние.
Лекса водила своими нежными пальчиками по моей спине, шее, волосам. Она целовала мне шею и покусывала мочку уха. Я наполнялась таким с бабушкой возбуждением, что словами не передать. Мы как-то очутились в зале на диване, к тому времени я целовала ее везде, где смогла
Я даже и не думала о том, что у меня не было никакого сексуального опыта. Все возникало само собой. За ночь мы удовлетворяли друг друга несколько раз. Наверное каждая девушка, кончая, считает, что произошло что-то совсем необычное. Так же думала и я. Для меня это было таким прорывом в жизни, когда абсолютно новые чувства настигают тебя. Я чувствовала ее и она в то время для меня была всем. Я люблю тебя, котенок!!!!
В следующий день мы были так близки между собой, что родители не могли этого не заметить, и они видели нас целующимися.
Был огромный скандал по этому поводу, и меня на время отправили в Полтаву к бабушке.
Верите, нет, но за время, когда я была с Лексой, я у нее не узнала ни телефона, ни эл. почты. Нас разлучили в два дня, я просто в шоке!
Солнышко, я не знаю почему, но я уверена, ты это прочтешь. Напиши мне на адрес ivanna111@yandex.ru
Надеюсь, ты также обо мне думаешь, как я о тебе!
Безумно люблю и 1000 раз целую
С любовью, Иванчик

Письмо

Приветик Настенка. Я уже давно не задаю себе вопросов почему Питер, Москва, или даже Ереван, и так далее, список может занять с пол сотни строк… Но не Киев… И все равно я не жалею что родился в Киеве. Потому что в любом другом городе, а я был много где поверь, я бы не смог написать также как в этом городе. Потому что этот город просто создан для поэзии. Каждый его уголок пропитан историей Киевской Руси. Вот времена то были… Домострой…. Покорные девицы вяжущие для себе розги в пучки по пятницам накануне субботы. А сейчас что? Матриархат и феминизм долбанный наступает по всем фронтам… Но все равно…
Выходишь в этот парк, тот самый который описан в моем рассказе "Воспитание Елены", смотришь на эти ивы у воды, там есть совсем старенькие ивы. И думаешь, сколько же они перевидали… сколько женских пальчиков ломало для себя с них прутики, пусть не наманикюренных, без длинных ногтей, но не менее нежных ручек чем в наше время, пусть не таких раскованных и с кучей тараканов в голове, но не менее мокрых девочек от одной мысли что их будут пороть, от мысли "Меня сегодня выпорят", от мысли что бы было если б за этим подсматривал парень с соседской хаты, который ей не безразличен. Что он бы видел то как она задирает юбочку, спускает пусть не современные сексапильные трусики, а простые панталоны которые носили в те времена. От этих мыслей у нее пробегают мурашки по позвонку, а к груди до самого горла подкатывает слодострасный комочек, который одновременно так приятно щекочет и обжигает и заставляет дыхание замереть, заставляет набухнуть и затвердеть своими острыми сосочками юное тело, а сердце перестать на мгновение биться, что б потом заколотится как после хорошего кросса.
А потом это все спускается теплой волной все ниже от горла к груди, по нежным лопаткам скользит к изящной талии, оставляя на спине капельки пота, и доходит до самого сокровенного, где тут же выделяется любовной росой и начинается такой сладкий и мучительный зуд, который может быть удволитворен только чувством полного и глубокого заполнение чем то твердым, теплым и пульсирующим от напряжения. И вместе с этим чувством другое чувство, чувство боли в иссеченных ягодках, которые вовремя этого всего сжимают крепкие мужские руки. И мысль о том что тебя взрослую только что пороли в этот момент придает тебе дополнительную сексуальность, чувствительность и женственность, потому что только что ты еще была нашкодивш

идишь березовые рощи. Я всегда задавался вопросом. От чего березовый сок такой сладкий, девственный и слегка соленый… И лишь спустя много лет открыв себя в «Теме», я понял ответ… Потому что ветки этой самой березы впитывали в себя весь аромат девичьего девственного тела, их пот и слезы, а иногда и капельки крови с рассеченной кожи неопытной грубой рукой. И потом невидимой связью на молекулярном уровни передавали это все дереву, даже если до него были сотни метров и даже километры. Это изменяло его ДНК и привело к тому что сок этой березки становился не просто сладким а еще и… даже не знаю это надо попробовать, понюхать, это надо уметь почувствовать в этом соке, почувствовать то что так не понять обычным подкаблучникам и долбанным феминисткам.
Да, что то меня понесло сегодня. Надеюсь несильно загрузил. Жду письма с твоим фото. И надеюсь ты не против если я опубликую все выше написанное под названием «Письмо», я думаю ты же не одна Настена на весь ваш город. Вроде неплохой рассказик вышел пока тебе письмо писал. Да и еще, вот тебе парочку рассказиков, не знаю какой ты из них читала, поэтому высылаю все 4. До связи…
Лирик 2007 г.
P.S: Из письма своей поклоннице, отвечая на вопрос почему место проживание именно КИЕВ. Дорогие девушки всем отвечу, а тех кто живет в Киеве и не слишком стара возьму на свое воспитание пишите, по прежнему жду Ваших писем. Лирик liriky@mail.ru

Письмо

Привет самая нежная Ромашка — Юля !!!
Опять ночь, и мне не спится. Надеюсь, ты сейчас видишь меня во сне, и теперь можно спокойно поговорить. Начнем по порядку. Ты не знаешь моего выбора, и в чью пользу счет, мы не играем с тобой, да я говорю мы, имея в виду нас, да Юля, можешь не верить, но мы уже связаны, где-то там произошло то, что запланировано, что-то произошло, и мы посмотрели друг на друга. Наши часы пошли, они отмеряют не время, они меряют чувства, мы прожили не свидания, мы прожили жизни друг друга. Я твой секрет, я то, что хранят глубоко и никому не показывают. Ты для меня как душа, то, что есть, но никто ее не видит. Душу не показывают, она закрыта. Ты задавала много вопросов, почему ты не можешь мне соврать, если это правда, то значит что-то нас удерживает вместе. Я не хочу потерять тебя, просто не делай выводов, которые делаешь по привычке. Что у тебя внутри, что там за бронированным сердцем, которое и сердцем наверно

Письмо

Итак, слушай: мне 18 лет, как тебе уже известно; я девственник, я заглядываюсь на нее, но куда там мне — во-первых, по всеобщему мнению она, если, и не первая раскрасавица, то sex appeal у нее мощнейший, — все мужики с высунутыми языками за ней бегают. А во-вторых, у нее еще парень есть, с ним она и ходит и спит. Ладно, заглядываюсь я на нее, но особо чувства свои не распускаю, потому что вижу, что дело мое заведомо гиблое. И вдруг я обнаруживаю, что она сама! вдруг! начинает оказывать мне определенные знаки внимания — ну там, садится рядом, рука в руку скользнет, и держимся так, ласкаем друг другу ладошки пальцами. Тут я с тормозов, естественно, слетаю и влюбляюсь со страшной силой, таскаюсь за ней, страдаю, ревную и прочая атрибутика влюбленности.
…Дома друг у друга часто бывали, там я поцеловал ее в первый раз, мы приходили друг к другу, и я умирал от любви; как-то раз летом мы сидели у меня, она что-то читала, я ей что-то говорил, потом сел рядом на подлокотник кресла чуть позади нее, не мог с собой ничего поделать, начал ей шею целовать, завитки волос возле ушка, щеку — а в губы боюсь, она же реакции не показывает, изучает все это время строчки в книге, уж не знаю, что она там видела в это время, только вдруг она ко мне поворачивается, голову поднимает и целует меня в губы. Это был мой первый настоящий поцелуй, я обмер от страха, неожиданности и наслаждения, от ощущения ее теплых и мягких губ. А глаза у нее были открыты, это она уже потом, целуясь со мной, их закрывать стала… В тот же момент телефон зазвонил, одногруппник интересовался, какой я билет успел выучить к экзамену, я его убить хотел в тот момент.
Дальше — больше. Как-то раз у меня собрались всей компанией, спать улеглись все вперемешку, я с ней на одной тахте оказался, что-то мы вроде ласково поругались, отвернулись друг от друга, под пледом (все одетые, конечно), и тут чувствую — попка ее в мою упирается, и вроде как прижимается сильнее. Обмирая, просунул я руку, не поворачиваясь, чуть плечо себе не вывихнул, просовываю ладонь под ее джинсы, под резинку ее трусиков и чуть не кончаю от ощущения шелковистой прохладной кожи ее попки под ладонью. Поглаживаю, потом медленно на бедро перебираюсь, умирая от страха, все пытаюсь дотянуться до ее лобка, а это чертовски трудно, лежа друг к другу спиной, ладно, ложусь на спину. А по комнате народ еще туда-сюда ходит — хорошо, хоть темно. Дотягиваюсь кончиками пальцев до начала ее холмика, перебираю и покручиваю жесткие волоски; представляешь, это же в первый раз со мной было, самые сильные ощущения, запомнилось до сих пор… И тут она вдруг тоже руку просовывает и, поглаживая меня по бедру, тихонько подбирается к моему давно уже вздыбленному братишке и тоже чуть-чуть его касается коготками и пальцами, но только касается, не обхватывает, мука сладкая и смертная. Так и ласкали друг друга какое-то время, потом кто-то нас спугнул — мы поцеловались нежно, и убежала она куда-то…
Потом я ее грудки узнал, твердые, небольшие и ласковые с крупными твердыми сосками, которые я обожал гладить и целовать, она очень возбуждалась от этого, еще мы любили, когда я руку у нее между бедер держал — иногда в кино, иногда дома, во время разных вечеринок, когда никто не видел (а может мы только думали, что не видели нас). Она прижималась лоном к моей руке, я вдавливал ладонь между ее теплых бедер, чуть-чуть двигал пальцами…
Она приходила ко мне, мы пили чай и болтали, и я обмирал от нежности к ней, смотрел, ничего не видя вокруг, на ее губы, ловил взглядом тень раздвоения ее грудок в глубоком вырезе кофточки, которую она носила тогда на голое тело, ласкал глазами ее тугие округлые бедра. Надолго меня не хватало, чай были забыт, я приникал к ней, питался сладкой отравой ее полураскрытых губ, она позволяла мне ласкать под кофточкой ее грудь и тело, отвечая мне тихими поцелуями и нечастыми ответными прикосновениями к средоточию моей страсти. Я запоминал и впитывал ощущение наполненности ладоней, скольжения пальцев по нежной коже, ее прикосновения, доводившие меня до беспамятства.
В общем, испытали мы друг с другом почти все, кроме самого главного, я же боялся доже намекнуть об этом — а вдруг рассердится? или обидится? и я так и не знал, как же она ко мне относится и любил ее до умопомрачения. Как-то раз, сидя у меня дома, мы нацеловались вдоволь, с опухшими губами, она начала посматривать на часы. Куда ты торопишься, спросил я. Он ждет меня, ответила она. Тут пусто во мне стало и больно, ты понимаешь… Мне плохо, говорю ей, обнимая и гладя ее волосы. Почему, спрашивает. Потому что я люблю тебя, а ты меня нет. Эти слова я ей первый раз тогда сказал. После мы стояли долго, молчали. Иди уже, сказал я, он ведь ждет. Подождет, отмахнулась она, потом поцеловала меня благодарно и ушла, растворилась в темноте подъезда.
Через день она пришла снова, чтобы отдаться мне. Мы нашли какой-то пустяковый повод — какой-то вишневый компот, который она безумно любила. Накануне вечером сердце колотилось так, что пришлось выпить валерьянки, мама встревожилась, и предложила мне рассказать, что меня так волнует, экзамены что ли? — как же, разбежался я рассказывать. Мы выпили обещанный компот, после этого, не в силах совладать со своей нежностью, я снова начал обнимать ее, целовать волосы — я повторюсь: меня несказанно тянуло к ее телу, я просто дурел. Зарывшись лицом в ее волосы и целуя макушку, я прошептал ей, я хочу тебя. Она ничего не ответила, но через минуту встала, и держа меня за руки, тихонько пошла — я обнимал ее и мне пришлось пятиться задом, а она чуть подталкивала меня, пока вдруг с безумной радостью я не понял, что подталкивает она меня в сторону родительской спальни…
Там я ее начал раздевать, расстегнул пуговицы, снял кофточку и бюстгальтер, это мы и раньше проделывали, но когда я начал снимать с нее юбку, она задержала мои руки и, возбужденно блестя глазами, начала быстро говорить шепотом: "Что мы делаем? Мы с ума сошли…". Да, мы сошли с ума, отвечал я ей, целуя ее грудь, ну и пусть, разве это плохо, сходить с ума, и прочее в том же роде, когда уже неважно, ч

пругие колечки волос ее треугольника — я хотел сразу приникнуть к ней губами, там, но она не позволила, моментально накрепко сжав бедра и, не отпуская мою голову, впившись в губы поцелуем. Очень скоро она сказала, не открывая глаз, хрипло — мы разговаривали движениями губ — и сколько раз у тебя это было, до меня. Ни разу, ответил я так же беззвучно. Она изумленно и радостно приоткрыла глаза, взглянув на меня уже по-новому, и начала благодарно и нежно оглаживать меня теплыми ладонями по всему телу…
Я уже готова, смущенно сказала она, прижимаясь ко мне еще теснее. И вот тут-то, а может и незадолго перед этим, мое звериное …вожделение перешло в иную плоскость — плоскость нежности и ласки, что немедленно сказалось на моей боеспособности. Я, видишь ли, будучи юношей начитанным, был готов к этому, о чем ей и сообщил. Он боится, ему нужно помочь, сказал я. Я знаю, улыбнулась она, обхватила моего вялого братишку прохладным колечком пальцев и честно попыталась помочь мне. Увы, бесполезно, тут я понял, что усилием воли, даже с помощью волшебства ее пальцев, мне ничего не добиться. Подожди, сказал я, отводя ее руку, давай просто полежим. Я положил ее на себя, зажал ее теплыми бедрами мою поникшую гордость и начал ласково гладить ее спину, нащупывая и считая пальцами родинки — тело у нее было очень смуглое до странности — как экзотический налитой плод, случайно попавший в наши холодные края… И вот это помогло, неожиданно я почувствовал в себе новый бешеный прилив энергии, меня расперло вдруг и сразу, до зуда, до головокружения — и рывком я перевернул ее на спину и развел ладонями ее бедра.
Царапанье ключа в замочной скважине двери оглушило нас как удар гонга над ухом. Моментально вскочив и перекатившись через меня, она на мгновение испуганным зверьком нависла надо мной, ее упругие грудки раскачивались прямо над моим лицом. И несмотря на абсурдность ситуации, я подставил ладони и на секунду ощутил их нежную тяжесть. Подожди, замри, хотел сказать я, дверь закрыта, сюда никто не сможет войти — но она уже вскочила, одним неуловимым движением схватила скомканную одежду и унеслась в мою комнату, продемонстрировав мне в едином движении восхитительное зрелище своей испуганной голенькой фигурки. Тогда, под настойчивый стук в дверь и скрежет ключа в замке я встал сам. Мысли путались, как мои негнущиеся пальцы, суетливо проталкивающие непослушные пуговицы в петельки рубашки. Стараясь не дышать, я бесшумно застелил постель и убрал следы беспорядка. Я забыл только про задернутые мной шторы, вспомнил уже после…
Я последовал за ней. Она была уже одета, и только расширенные зрачки, да часто вздымающаяся грудь свидетельствовали об ее напряжении. Что будем делать, испуганно спросила она. Я не знал. Можно было затаиться и выждать, когда маме надоест колотиться в дверь, и она уйдет, например, к подруге. Ладно, сказал я, открою, скажу, сидели на лоджии, не услышали. Обреченно ступая, я подошел к двери и отпер ее, далее последовало скучное и путаное вранье, объяснение, извинения, затем я вернулся к ней.
Она сидела тихо как мышка, изучая невидящим взглядом рисунок на обоях; я подошел, обнял ее сзади, прислонился к ее щеке. Все в порядке, сказал я. Теперь я боюсь выйти отсюда, прошептала она. Мы поглядели друг на друга и неожиданно одновременно прыснули, разряжая напряженность обстановки. Внезапно она заерзала. Я хочу писать, заявила она, но боюсь пройти мимо твоей мамы. Да не съест она тебя, ласково убеждал я ее, ну вот хочешь, пописай в бутылку, есть у меня полупустая бутылка из-под шампанского. Ты с ума сошел, хихикнула она. Так мы некоторое время сидели, затаившись, и, и сдерживая смех, искоса поглядывали друг на друга, иногда ее лицо передергивалось гримаской нетерпения, и тогда она судорожно сжимала колени.
После этого мы не встречались недели две, а потом, когда она снова пришла ко мне, я, увы, уже не мог похвастаться своей невинностью. Первой женщиной моей стала моя одноклассница, а я был ее первым мужчиной. Что поделать, круг знакомств тогда у меня был широк, а желание испытать то, что всегда казалось мне высшим счастьем на свете, было слишком сильным, как, впрочем, и у нее. Нам с ней ничего не нужно было от друга, кроме секса. Она ждала своего парня из армии и была девственна как только-что вылупившийся птенец; внезапно мы оба почувствовали себя готовыми к обоюдной близости и все произошло за несколько встреч, легко и классически — без особого пока удовольствия, было только огромное наше облегчение, что это все наконец произошло и мы теперь гордо можем считать себя истинными мужчиной и женщиной. Была небольшая боль, суетливое беспорядочное нащупывание единственно верного пути, неописуемое ощущение сжимающейся и охватывающей горячей плоти, теснота узкого дивана, легкий стон, ее ногти, впивающиеся в мои плечи, и выброшенная после мною простыня.
Впрочем, моя любимая… я ей тогда же сказал об этом. Не знаю, что она почувствовала, наверное, я думаю, горечь — хоть она и любила другого и вышла за него, горечь, наверное, все равно была. Мы встречались и после, и близки мы были еще не раз, но моей Первой, она, видишь ли, так и не стала.

Письмо

Здравствуй, Яна!
Меня зовут Илья. Я решил написать тебе, прочитав твою анкету на одном из сайтов:
"Привет. Меня зовут Яна. Мне 18. В этой жизни я больше всего люблю секс. Мне кажется, что нет ничего более приятного и сближающего в этой жизни. Если ты согласен со мной и любишь страстных девушек, которые возбуждаются с полуоборота, то напиши. И расскажи мне, что и как ты хочешь со мной делать. Меня это заводит."
Моя фантазия сразу заработала "на всю катушку", потому что я тоже считаю секс — лучшим, что есть в этой жизни, самым интересным и сильным из всех возможных для человека ощущений. И конечно же, я просто обожаю страстных девушек! Больше всего мне нравятся девушки, любящие секс, заводящиеся с полуоборота, такие, как ты, Яна. По-моему, это прекрасно, когда девушка знает, что ей нужно, чтобы испытать удовольствие, знает, как этого добиться, считает это естественным и не стыдится этого. Возможно, я открою тебе маленький секрет — такую девушку всегда можно отличить от других, достаточно лишь одного взгляда. Мужчины подсознательно тянутся к этим девушкам, а другим остается лишь гадать — и что они в них находят?! И хотя твоя фотография на том сайте совсем крошечная, на ней тем не менее хорошо видно — да, ты именно такая девушка!
Итак, наша первая встреча… Мы встретимся в маленькой кофейне в центре города, сразу и безошибочно узнав друг друга по фотографиям, которыми обменялись по почте. Кругом будет полно народа, но мои глаза моментально остановятся на тебе, как только я войду — и больше от тебя не оторвутся! Ты — такая, какой я тебя представлял с самого начала: стройное, гибкое тело, длинные каштановые волосы, улыбчивое, открытое лицо с выпуклым лбом, пухлыми губками и такими милыми ямочками на щеках. На тебе будет одета облегающая белая водолазка, выгодно подчеркивающую очень красивую, правильной формы грудь, не нуждающуюся в поддержке с помощью бюстгальтера. Длинные стройные ноги и небольшая, подтянутая попка будут обтянуты брюками из черной, очень тонкой и приятной на ощупь, матово блестящей кожи, твоими любимыми, теми, в которых ты чувствуешь себя такой защищенной и в то же время соблазнительно открытой, которые касаются твоего тела подобно второй коже, слегка сдавливая и одновременно нежно лаская его самые сокровенные уголки, заставляя твои глаза светиться чуть ярче и губки раскрываться чуть шире обычного…
Я тоже понравлюсь тебе с первого взгляда: высокий, темноволосый, хорошо сложенный, интеллигентный. Мы выпьем по чашечке ароматного крепкого кофе и, с ходу перейдя на "ты", немного поболтаем, так, ни о чем особенном — главное скажут друг другу наши глаза. Не пройдет и часа, как незаметно исчезнет холодок недоверия двух только что познакомившихся людей, и у меня возникнет ощущение, что мы с тобой знакомы уже, по крайней мере, несколько лет, просто давно не виделись, и множество интересных тем накопилось для разговора. Наши руки будут подвигаться по столу все ближе и ближе друг к другу, и в какой-то момент, весело смеясь над одной из моих шуток, ты вдруг дотронешься пальцами до моей руки — и словно волшебная искра проскочит во внезапно наэлектризовавшемся воздухе. Мы взглянем друг другу в глаза — и поймем, что с этой минуты нами будет двигать нечто большее, чем просто желание весело провести время. Ты не уберешь свою руку, я накрою ее своей и мы просидим так некоторое время, погружаясь все глубже и глубже в неведомое и прекрасное чувство, имя которому — Любовь, в ее самом древнем, истинном понимании — стремление к слиянию душ и тел, к обладанию друг другом, желание дарить всего себя и получать взамен стократ…
Начнет темнеть, и мы, не сговариваясь, посмотрим на дверь, ведущую к выходу, а затем — вновь друг на друга. Ты заговорщицки подмигнешь мне, и в следующий момент мы окажемся в теплом, уютном салоне моей машины. Моих ушей коснется звук, наполняющий мое сердце невыразимым трепетом, чувством, которое, должно быть, не в состоянии понять и разделить со мной никто, ни один человек на всем земном шаре, если, конечно, он не настроен так, как я, на ту же тонкую, в волосок толщиной, волну ощущений — я услышу, как чуть скрипнули твои кожаные брюки, коснувшись черной кожи сиденья. И — о, чудо! — ты тоже это услышишь, и я увижу в твоих глазах понимание, и ты увидишь в моих глазах поклонение и благодарность… Ты немного подвигаешь бедрами, устраиваясь на сидении поудобнее, а, может быть, просто для того, чтобы доставить мне удовольствие вновь услышать этот звук — и я, протянув руку, коснусь твоего бедра, и проведу по нему пальцами вверх, и положу на него всю правую ладонь, чувствуя под ней гладкость кожи брюк и теплоту твоего тела, чувствуя, как слегка напряглись и вновь расслабились твои мышцы. И — вот оно — ты немного раздвинешь бедра, совсем незаметно для стороннего глаза, но так явно для меня… Твои веки чуть опустятся, полуприкрыв глаза, и прелестные губы приоткроются и увлажнятся… Я явственно увижу, как много значит для тебя прикосновение моей руки, пока еще вполне невинное — но вот оно становится все более и более нескромным, по мере продвижения, очень медленного и плавного, моей ладони вверх по твоему бедру. Твое дыхание немного участится, и левая рука вдруг опустится сверху на мою ладонь — то ли помогая ей в ее движении вверх, то ли делая последнюю, робкую попытку его остановить. Я начну чувствовать, как теплота и напряжение начинают нарастать внизу моего живота — конечно же, мой член не сможет остаться равнодушным к ситуации! Но нет, еще не время и не место — и я отведу свою руку, кладя ее на рычаг переключения передач — сейчас мы рванемся вперед, к тому, что нас ждет в близком будущем, не задумываясь ни о чем!
Может быть, если ты захочешь, мы заедем ненадолго в ночной клуб, и там выпьем по парочке коктейлей и немного потанцуем под ритмичную, громкую музыку, которую мы оба так любим. Я буду двигаться в такт этой музыке и любоваться ритмичными, раскованными движениями твоего тела, зная, что все вокруг глядят на тебя во все глаза, а ты смотришь только на меня, и танцуешь только для меня одного… Затем заиграет медленная мелодия, и ты, разгоряченная, чуть влажная и такая прекрасная в мерцающем свете прожекторов, прижмешься ко мне, закинув мне руки на плечи, и я обниму твою тонкую талию, и мы будем медленно вращаться в танце, чувствуя, как наши тела соприкасаются и трутся одно об другое, и от этого трения, как от трения дерева о дерево в доисторические времена, зарождается могучий неугасимый огонь, охватывающий нас обоих. Мои руки будут неумолимо опускаться все ниже и ниже, достигнув наконец той линии, где заканчивается спина и начинаются обтянутые кожей ягодицы, и не останавливаясь ни на мгновение, продолжат свой путь, одновременно чуть поглаживая тебя и прижимая к себе, к тому самому месту, где рвется наружу уже совершенно готовый к бою мой горячий ствол! И ты, конечно же, почувствуешь его твердость сквозь тонкую кожу своих брюк, и, приподняв голову, взглянешь в мои глаза, и в твоих глазах я увижу решение, то самое, которого я так ждал и на которое так надеялся с того момента, как только тебя увидел. Ты чуть заметно улыбнешься, даже не мне, а какой-то своей потаенной мысли, и вдруг — одновременно припадешь своими мягкими губами к моим, и низом своего живота к моему! Продолжая вращение в танце, забыв об окружающей нас толпе, мы начнем тереться друг о друга губами, я почувствую, как прижимается твоя грудь к моей груди, сам прижму твою мягкую, гладкую попку так сильно, как только смогу, а ты будешь помогать мне, гладя мою спину, плачи, а потом положив свои руки мне на затылок и приж

туда, куда совсем недавно стремился добраться я сам, путешествуя по твоему бедру. Ты будешь действовать энергичнее, тебе ведь не придется сомневаться, правильно ли ты поступаешь — напряженный бугор между моих ног будет говорить сам за себя. И вот ты уже там, легко скользишь по нему пальцами, затем открытой ладонью, поглаживая его поверх брюк сверху донизу, до самой промежности. Я почувствую, что вот-вот взорвусь, так напряжен будет мой член от твоих ласк, твоей близости, запаха твоей кожи. С лукавой улыбкой глядя на меня, ты повернешься ко мне лицом и, помогая себе правой рукой, начнешь расстегивать пуговицы моей ширинки! Несколько ловких движений пальцев — и мой ствол вырвется наружу, напряженный до предела и обжигающе горячий. Но ты не побоишься обжечься — наклонившись ближе ко мне, ты будешь прикасаться к нему своими нежными пальчиками, гладить его ладонями, потом, соединив большой и средний пальцы колечком вокруг его головки, станешь двигать рукой вверх-вниз, и я, не в силах больше сдерживаться, начну постанывать от невероятного блаженства. Не доведя меня буквально полшага до критической точки возбуждения, ты, очень точно угадав момент, сменишь ритм и, запустив правую руку мне в трусы, начнешь поглаживать и легонько сжимать мои яички. Улицы кругом, к счастью, будут пустынны в этот поздний час, и можно будет не опасаться, что нас с тобой кто-то увидит сквозь стекла машины, да и мне уже будет не до соблюдения правил дорожного движения — все мое внимание будет сосредоточено на собственных ощущениях. Я немного отодвину свое сиденье назад, чтобы тебе было удобнее, а ты, не отводя рук, наклонишься еще ниже и прикоснешься к моему члену губами, сперва лишь чуть-чуть целуя его, проводя головкой по своим полуоткрытым губам, таким горячим, мягким и влажным… Твои глаза будут полуприкрыты, и нарастающее возбуждение начнет прорываться негромкими стонами, усиливающимися и учащающимися по мере того, как ты, двигая головой вверх и вниз, начнешь все глубже и глубже заглатывать ротиком головку моего члена. Ловким и нежным язычком ты оближешь его сверху донизу, поиграв с головкой и чувствительным треугольничком уздечки, заставляя меня дрожать так, как будто бы меня пытают сладким электрическим током, и немыслимо приятное ощущение разольется от кончика члена, по животу и ногам, наполняя все тело и достигая самых отдаленных его клеточек… Ладонь твоей левой руки по-прежнему будет плотно обхватывать член, а правая рука продолжит свою работу у меня в трусах, массируя, поглаживая и пощипывая яички и промежность. Повернув голову, я смогу наслаждаться великолепным зрелищем, видя, как туго, без малейших складочек, натянулась кожа брюк на твоей маленькой попке, и как показался из-под них край маленьких черных трусиков… Я протяну правую руку и поглажу тебя по спине, вдоль позвоночника, и стану гладить и мять эту изумительную кожаную попку, заодно запуская руку и под край брюк, где приоткрылась моему взору белая полоска твоего тела между водолазкой и брюками. Все мои органы чувств — осязание, зрение, слух, обоняние — зальют мозг потоками нестерпимого восторга, и всего через несколько секунд я не выдержу — и чудовищной силы оргазм заставит мое тело выгнуться дугой, перехватит дыхание, я замру на мгновение… а потом мощный поток спермы вырвется и ударит в твое нёбо, за ним еще и еще, и ты не отнимешь губ, а наоборот, станешь работать головой и ладонями еще быстрее, еще ритмичнее, сглатывая все, что я даю тебе, словно стараясь вобрать меня всего, без остатка, в себя. На меня опустится чувство сладостного, полнейшего освобождения, я словно воспарю в воздух, не чувствуя ничего, кроме твоих нежных, но сильных прикосновений, и замру в изнеможении…
Тогда ты поднимешь голову и посмотришь мне в глаза, и я увижу в твоих глазах такое же сумасшедшее блаженство, какое, наверное, ты увидишь в моих. Прикоснувшись губами к кончику члена последний раз, будто бы прощаясь с ним ненадолго, ты соберешь рукой последние выделившиеся оттуда капли спермы, и, откинувшись на свое сиденье, положишь эту руку себе между ног и начнешь ласкать уже себя, как только что ласкала меня, ибо твое желание еще не удовлетворится, как мое, а наоборот, только усилится. Ты станешь, закрыв глаза и закусив губы, правой рукой быстро и ритмично тереть свою промежность, размазывая мою сперму по коже брюк, отчего их блеск станет еще заметнее в тусклом свете уличных фонарей. Тонкая кожа, плотно обтягивающая ноги и промежность, не будет мешать твоим ощущениям, а лишь придаст им дополнительную остроту. Левой рукой ты будешь мять и гладить свои груди через легкую ткань водолазки, потом, одним движением подняв ее край к подбородку, высвободишь их наружу, и я впервые увижу их обнаженными, увижу, как напряженно торчат их небольшие соски. Ты начнешь исступленно теребить их, сминая и выкручивая по очереди, продолжая при этом еще энергичнее двигать правой рукой у себя между раздвинутых ног. Дыхание твое станет хриплым и прерывистым, сдавленные стоны, исходящие как будто из самой глубины твоего существа, будут выдавать все более нарастающее возбуждение, и вот, наконец, эти стоны сольются в один протяжный полу-стон, полу-крик — так наступит первый из твоих сегодняшних оргазмов. На некоторое время ты как будто уйдешь внутрь себя, сидя неподвижно, прикрыв глаза, на губах — легкая улыбка наслаждения, лишь руки будут продолжать двигаться там, где они двигались — левая гладит грудь, правая прижата к промежности, продлевая сладостное ощущение, заполнившее твое тело.
Мое желание, пробужденное к жизни зрелищем твоего оргазма, заставит мой поникший было член вновь напрячься, налившись кровью. Тем временем я подведу машину к подъезду своего дома, мы выскочим, вызовем лифт и поедем наверх. Страсть и вожделение будут столь сильны, что мы начнем раздевать друг друга, не в силах дождаться нужного этажа. Я подниму края твоей водолазки, и ты поможешь мне снять ее с тебя, подняв руки. Я залюбуюсь красотой твоей груди, впервые увидев ее при свете, а ты в это время будешь торопливо расстегивать мою рубашку, оторвав по дороге пару пуговиц, и стянешь ее с моих плеч. В таком виде, полураздетые, раскрасневшиеся от возбуждения, мы ворвемся в мою квартиру, скинем у порога обувь и окажемся в спальне…
Я перечитал написанное, и понял, что просто не могу дальше продолжать — оказывается, писать об этом не менее возбуждает, чем читать! Извини, пойду снимать напряжение, так, как я это обычно делаю. В этот раз в моих мыслях будет твой образ, вернее то, как я тебя себе представляю. Если хочешь, напиши мне, понравилось ли тебе то, что я напридумывал? Завело ли это тебя? В любом случае, главное будет в следующем письме…
Продолжение следует…

Письмо

Милый!!!
Надеюсь ты позволишь иногда так называть тебя…
Трудно бывает поверить, точнее признаться самой себе, что в один прекрасный момент внутри может накопиться такое количество различных желаний, привязанных к одному образу… Иногда лучше выплеснуть эмоцию, чем попытаться сдерживать ее в себе до бесконечности, иначе она непременно обернется во что-то пугающе неприятное или отвратительное. Поэтому попытаюсь словами выразить нечто, что поселилось в жилах…
Я все время думаю о том, как прислоняюсь к тебе, чувствую твое тепло, ощущаю твое дыхание в паре сантиметров от своей шеи. Это похоже на наваждение или иллюзию, смешанную с элементами сумасшествия, но, как часто мы из-за своих чрезмерно реальных взглядов на жизнь сознательно губим в себе что-то прекрасное…Было бы жаль и сейчас убить это…Я не хочу думать о будущем, я забыла прошлое, я живу в настоящем, поэтому и обращаюсь к тебе с маленькой сказкой…
Представь себе, что мы оказались с тобой в комнате, где царит полумрак. Полутени и полутона способны разбудить воображение и дать волю фантазии. Чем слабее очертания, тем сильнее они будоражат кровь. В твоей руке высокий хрустальный бокал охлажденного шампанского… Хрусталь, отражая даже слабый свет, постепенно наполняет им шампанское. Мне хотелось бы увидеть именно в этот момент тот изумительный блеск в твоих глазах, который всплывает из глубин твоей души, встревоженный волной желания. Я провожу рукой по твоей шее… Постепенно спускаясь к рубашке, медленно, медленно расстегиваю одну пуговицу за другой, потом мягко распахиваю ее и прикасаюсь к мягкой и нежной коже на твоей груди. Я прижимаюсь к ней всем своим существом, чтобы возбуждение подобно действию электрического тока пронизало все клеточки моего тела. Я хочу поцеловать тебя в губы — нежно…нежно…У тебя такие приятные губы… что-то напоминающее легкость лебединого пуха, глоток хорошего вина и горечь настоящего шоколада одновременно…Рубашка, ниспадающая с твоих плеч наконец-то обнажает белизну твоей кожи. Она мерцает и кажется полупрозрачной…Это напоминает эффект, создаваемый игрой света и тени на стенках чашек из тончайшего китайского фарфора…Я хотела бы смотреть и смотреть на это до бесконечности, но впереди еще так много удовольствий, от которых не стоит отказываться…Обними меня, пусть твои руки скользят по моему телу, пусть найдут именно то место, в котором р

гкой боли, то щекоча тебя своим языком в самых интимных местах…Сначала лицо, потом шея, потом грудь….ниже, ниже…после этого снова вверх и обратно вниз до тех пор пока ты не начнешь терять свой рассудок и кроме мысли об обладании мною, у тебя не возникнет никакого другого желания…Наконец я доберусь до самой сокровенной части твоего тела…Сначала я поглажу его…только слегка, почти не касаясь…после я познакомлю его со своими губами…немного облизну снизу вверх, а потом неожиданно для тебя возьму его в свой маленький ротик, чтобы ты почувствовал всю силу моей страсти…Я буду шептать тебе, как я хочу тебя, слегка царапая ногтями, изгибаясь как кошка…И когда я открою "врата рая" для тебя, весь мир перестанет существовать для нас…Мы закружимся в вихре безумств, волшебства, магии, наслаждения и невероятного восторга смешанного с утонченным удовольствием…Волна за волной, виток за витком, мы поднимемся все выше к небесам, абсолютно переставая понимать, что происходит…как будто южное море играет с нами своей пеной…и только тогда мы осознаем, насколько долгими были наши пути к друг другу…пусть хотя бы на несколько мгновений мы ощутим полное единение сердец и родство душ…

Мы похожи на циркуль, вдвоем на траве…
Головы у единого тулова две,
Полный круг совершаем, на стержне вращаясь,
Чтобы снова совпасть головой к голове…

Письмо

Привет! Жаль, что ты меня не знаешь… Хотя нет… Знаешь, просто на данный момент не догадываешься о том, кто я. А может и догадываешься!!!!! Представь такую картину: обезумевшая, от любви к тебе, студентка не спит ночами, не пьет, не ест… Каждый вечер думает о встрече… И эта встреча происходит два раза в неделю — по вторникам и четвергам.
Нужно добавить: ДОЛГОЖДАННАЯ встреча.
Вот так прошло целых пол-года… Кому-то может показаться пол-жизни, а для кого-то — считанные, ничего не значащие и бесполезно проходящие дни… Без тебя время тянется мучительно долго. С тобой же оно летит незаметно. Смотрю на тебя и пытаюсь понять, что ты чувствуешь, как относишься ко мне… А помнишь, на экзамене? Наши взгляды встретились. Я не смогла отвернуться, меня словно приковало к твоим глазам… Ты, как молодая студентка, которая не готова к зачету, опустила голову и устремила взгляд где-то перед собой. Ну вот…Теперь ты точно поняла кто такая эта "обезумевшая студентка". Или нет? Хорошо…Напомню еще один момент, ко

то я так давно хотела сказать. Сказать о том, что я люблю тебя!Наталья, милая! Да! Это я…

Письмо

Я случайно нашел эти листки в столе нашей аудитории, кому они могли принадлежать — не знаю, но показались любопытными.
“Этой ночью опять не сплю и пишу в своем исповедальнике. Мой любовник занимается порнографией. Мой любовник пишет гнусные рассказы, в которых выставляет меня в самом неприглядном виде. Я всегда удивлялась, видя, какими белыми становятся его глаза, когда он входит в меня. На груди у него растут темные вьющиеся волосы. Он шепчет мне на ухо грязные слова, когда мы предаемся любви, дает безумные обещания, которые никогда не сдержит — обо всех городах, где мы когда-нибудь побываем. Мой необузданный любовник заявляет, что больше не намерен делить меня с мужем. Он нарушает наше давнее соглашение и этим глубоко оскорбляет меня. Он непредсказуем. Невозможно предугадать, что он скажет или сделает в следующую минуту — со мной или с моим ничего не подозревающим мужем.
Когда мой любовник любит меня, он укладывает меня на постель или гораздо чаще — ввиду неудачного характера наших тайных встреч — на пол. Он подхватывает ладонями мои ягодицы и слегка приподнимает их, приближая к своему рту. Он нежно и бережно раздвигает мои нижние губы, отводит влажные завитки и целует наружные складки гениталий. Он тянет время. Он не спешит. Он умело дразнит меня. Он знает каждый дюйм моего тела и танцует на нем легкое фанданго. Он разделяет мои гениталии на десяток отдельных частей и знает, как правильно называть и ласкать каждую из них. Лобок. Большие губы. Малые губы. Складки. Клитор. Стенки. Вагина. Шейка матки. Весь алфавит. Где он научился этому? Его язык касается моего клитора, он заж

И еще, и еще раз. Он ненасытен. Мы забываем обо всем. Мне не хочется уходить домой.
Когда я в последний раз виделась с любовником, шел дождь, у меня слиплись волосы, а он держал над головой огромный зонт. Я закричала, обругала его. Он ответил очень коротко, протянул мне письмо и ушел в дождь. Покой — вот все, чего он просил. Как ты можешь, думала я. Но мой любовник иногда забывает о приличиях. Это буйный, темноволосый мужчина. Мой бывший любовник, который приводит меня в такое бешенство, что когда-то я попыталась нанять уличных головорезов, чтобы те переломали ему ноги. Похоже, я начиталась детективов”.

Письмо

Дорогая редакция, Какая работа может оказаться самой удачной для сексуальной девчонки? Я вам сейчас расскажу. Та, где ты можешь быть целый день в окружении мужчин. Это то, что я имею.
Мой друг, Женя, открыл агентство. И, конечно же, ему понадобилась моя помощь. Теперь он мой должник. Нет, я не имею в виду, что он слишком плох в постели. У него великолепный член и я действительно им довольна. Я говорю о том, что он заставил меня целыми днями сидеть за конторским столом и вызванивать бесконечных "артистов". И что это за люди! Какие только типажи у нас не побывали! Но, с другой стороны, мне действительно нравилось работать в агентстве. Иногда туда приходили ребята что надо.
Вот, например, однажды. Их было двое: Алекс, огромный черноволосый парень, и Жак, по происхождению испанец. На протяжении недели они не раз посещали офис, а иногда даже переодевались у нас. Мне очень хотелось помочь им раздеться, когда они заходили в нашу примерочную в дальнем конце офиса? и выходили оттуда в леопардовых рубашках и кожаных брюках. Мне казалось, что эти двое сошли с какой-нибудь древнегреческой картины. К тому же я имела на это полное право. Потому что однажды застала Женю с одной из наших актрис в очень интимной обстановке. И что это была за баба! Чуть ли не вдвое больше его. Её грудь обхватывала всего моего друга, он просто тонул в ней. По правде сказать, мне совсем неприятно было наблюдать, как они развлекаются. К тому же мне было легче обмануть Женю, чем ему меня. Его постоянно не было в офисе, он мотался по делам бизнеса по всему Нью-Йорку. Иногда даже уезжал неизвестно куда на несколько дней. А я, видите ли, должна сидеть одна и скучать! Он всегда находил какие-то оправдания, обещал мне по приезде устроить королевскую ночь, одарить подарками.
В этот день я как раз готовилась к его возращению из командировки, я одела самую сексуальную одежду, была возбуждена в предвкушении чего-то необычного. Целый день я думала о женином члене и о том, что он может подарить мне.
Но мне следовало получше знать своего возлюбленного. Ровно без пяти пять зазвонил телефон. Это был он. Он пустился в объяснения, что неотложные дела не позволяют ему вернуться в город. Он, видите ли, извиняется. Я не дала волю эмоциям. Холодно ответила, что всё нормально. Но стоило мне положить трубку, я тут же стала строить план мести.
К счастью, на ловца и зверь бежит. Немедленно позвонила одна клиентка и сообщила, что сегодня организуется классная вечеринка. Ей нужно двое мужчин-актёров и она обратилась в наше агентство в последнюю минуту, так как её здорово продинамили наши конкуренты. Хорошо, я знала, кого можно ей предложить.
Алекс и Жак были немного обескуражены тем, что нужно собираться немедленно. Тогда я сказала им, что если по пути они на минутку остановятся у нашего офиса, то получат награду за своё послушание. Они обещали примчаться немедленно. Но, клянусь, они даже не подозревали, какая "награда" их ожидает.
В полном неведении они приехали в офис, и я кратно описала им условия сегодняшней работы. Затем я попросила их пройти в заднюю комнату. При этом я чувствовала, что все мои нервы на взводе. "Хорошо же, — думала я, — этот негодяй не может приехать в город. Так он ни о чём и не узнает". Глубоко вздохнув, я сняла с себя кофточку и освободила свои шикарные груди из белоснежного лифчика. Затем подошла к заветной комнате и резко распахнула дверь.

. А там стоило, на что посмотреть! Очень скоро я уже ласкала двух больших и сильных мужчин, Алекса и Жака. Они целовали мои груди, соски, доводили до безумства.
— Дайте мне попробовать кого-нибудь из вас, — проговорила я.
Я опустилась на колени, не выпуская оба члена из рук, проводя ими по лицу. Мои губы открылись. Я взяла член Жака в рот, поглаживая его языком, вверх и вниз. Через минуту я проделывала то же самое с Алексом. По справедливости. Ох! Это было действительно здорово. Ещё через минуту я уже была на столе, а два кавалера помогали мне освободиться от белья. Они ласкали мои ноги, попку, играли пальцами между ног.
Алекс вошёл в меня первым, его огромный член проник внутрь с первого раза. Я стонала от удовольствия. Его большие руки держали меня за талию, а член погружался всё глубже и глубже. Но Жак не смог долго терпеть. Он залез на стол и дал мне член для минета. Я взялась за него с жадностью, чувствуя, как оргазм подступает всё ближе и ближе. Алекс был во мне. Всё напряжение дня вылилось в напряжение этих минут. Уже через минуту я отпустила Жака, так как не могла совладать с оргазмом, который переполнил всё тело.
Потом я вся отдалась моим мальчикам, умоляя их трахать меня всё сильнее и сильнее. Жак занял место Алекса после того, как тот кончил, излив в меня горячую струю спермы. Жак оказался не менее темпераментным. Руками он приподнял мне попку так, что она повисла в воздухе. Ногами я зацепилась ему за шею. Он оказался таким сильным, что моё положение ничуть не мешало ему. Голова у меня была ниже уровня ягодиц. Груди разошлись в стороны. Но я была занята Алексом, стоящим над моим лицом, позволяя гладить и целовать мошонку. Его член лежал поверх моих губ. Я старалась поймать его.
— Давай, Наташа! — стонал Жак, трахая меня сильнее и сильнее. — Займись им, хорошенько займись! Он хочет утопить тебя в своей сперме!
— М-м-м-м, да, — стонала я, в то время как следующий оргазм переполнил меня. — Я хочу этого. Я хочу, чтобы вы, мальчики, залили меня!
Стоило мне попросить об этом, как через секунду Алекс застонал, и струя спермы вылилась мне на лицо. Капли попали на шею, грудь. Ещё через секунду Жак внёс свой вклад в общее дело. Оставив меня покрытую слоем высыхающей спермы с ног до головы.
Я была счастлива, ведь я смогла отомстить Жене. И получила столько удовольствий, сколько он не смог бы мне дать ни за что.

Письмо

Какая работа может оказаться самой удачной для сексуальной девчонки? Я вам сейчас расскажу. Та, где ты можешь быть целый день в окружении мужчин. Это то, что я имею. Мой друг, Женя, открыл агентство. И, конечно же, ему понадобилась моя помощь. Теперь он мой должник. Нет, я не имею в виду, что он слишком плох в постели. У него великолепный член и я действительно им довольна. Я говорю о том, что он заставил меня целыми днями сидеть за конторским столом и вызванивать бесконечных "артистов". И что это за люди! Какие только типажи у нас не побывали! Но, с другой стороны, мне действительно нравилось работать в агентстве. Иногда туда приходили ребята что надо.
Вот, например, однажды. Их было двое: Алекс, огромный черноволосый парень, и Жак, по происхождению испанец. На протяжении недели они не раз посещали офис, а иногда даже переодевались у нас. Мне очень хотелось помочь им раздеться, когда они заходили в нашу примерочную в дальнем конце офиса, и выходили оттуда в леопардовых рубашках и кожаных брюках. Мне казалось, что эти двое сошли с какой-нибудь древнегреческой картины. К тому же я имела на это полное право.
Потому что однажды застала Женю с одной из наших актрис в очень интимной обстановке. И что это была за баба! Чуть ли не вдвое больше его. Её грудь обхватывала всего моего друга, он просто тонул в ней.
По правде сказать, мне совсем неприятно было наблюдать, как они развлекаются. К тому же мне было легче обмануть Женю, чем ему меня. Его постоянно не было в офисе, он мотался по делам бизнеса по всему Нью-Йорку. Иногда даже уезжал неизвестно куда на несколько дней. А я, видите ли, должна сидеть одна и скучать! Он всегда находил какие-то оправдания, обещал мне по приезде устроить королевскую ночь, одарить подарками. В этот день я как раз готовилась к его возращению из командировки, я одела самую сексуальную одежду, была возбуждена в предвкушении чего-то необычного. Целый день я думала о женином члене и о том, что он может подарить мне. Но мне следовало получше знать своего возлюбленного. Ровно без пяти пять зазвонил телефон. Это был он. Он пустился в объяснения, что неотложные дела не позволяют ему вернуться в город. Он, видите ли, извиняется. Я не дала волю эмоциям. Холодно ответила, что всё нормально. Но стоило мне положить трубку, я тут же стала строить план мести.
К счастью, на ловца и зверь бежит. Немедленно позвонила одна клиентка и сообщила, что сегодня организуется классная вечеринка. Ей нужно двое мужчин-актёров и она обратилась в наше агентство в последнюю минуту, так как её здорово продинамили наши конкуренты. Хорошо, я знала, кого можно ей предложить. Алекс и Жак были немного обескуражены тем, что нужно собираться немедленно. Тогда я сказала им, что если по пути они на минутку остановятся у нашего офиса, то получат награду за своё послушание. Они обещали примчаться немедленно. Но, клянусь, они даже не подозревали, какая "награда" их ожидает.
В полном неведении они приехали в офис, и я кратно описала им условия сегодняшней работы. Затем я попросила их пройти в заднюю комнату. При этом я чувствовала, что все мои нервы на взводе. "Хорошо же, — думала я, — этот негодяй не может приехать в город. Так он ни о чём и не узнает". Глубоко вздохнув, я сняла с себя кофточку и освободила свои шикарные груди из белоснежного лифчика. Затем подошла к заветной комнате и резко распахнула дверь.

там стоило, на что посмотреть! Очень скоро я уже ласкала двух больших и сильных мужчин, Алекса и Жака. Они целовали мои груди, соски, доводили до безумства.
— Дайте мне попробовать кого-нибудь из вас, — проговорила я.
Я опустилась на колени, не выпуская оба члена из рук, проводя ими по лицу. Мои губы открылись. Я взяла член Жака в рот, поглаживая его языком, вверх и вниз. Через минуту я проделывала то же самое с Алексом. По справедливости. Ох! Это было действительно здорово. Ещё через минуту я уже была на столе, а два кавалера помогали мне освободиться от белья. Они ласкали мои ноги, попку, играли пальцами между ног. Алекс вошёл в меня первым, его огромный член проник внутрь с первого раза. Я стонала от удовольствия. Его большие руки держали меня за талию, а член погружался всё глубже и глубже. Но Жак не смог долго терпеть. Он залез на стол и дал мне член для минета. Я взялась за него с жадностью, чувствуя, как оргазм подступает всё ближе и ближе. Алекс был во мне. Всё напряжение дня вылилось в напряжение этих минут. Уже через минуту я отпустила Жака, так как не могла совладать с оргазмом, который переполнил всё тело. Потом я вся отдалась моим мальчикам, умоляя их трахать меня всё сильнее и сильнее. Жак занял место Алекса после того, как тот кончил, излив в меня горячую струю спермы. Жак оказался не менее темпераментным. Руками он приподнял мне попку так, что она повисла в воздухе. Ногами я зацепилась ему за шею. Он оказался таким сильным, что моё положение ничуть не мешало ему. Голова у меня была ниже уровня ягодиц. Груди разошлись в стороны. Но я была занята Алексом, стоящим над моим лицом, позволяя гладить и целовать мошонку. Его член лежал поверх моих губ. Я старалась поймать его.
— Давай, Наташа! — стонал Жак, трахая меня сильнее и сильнее. — Займись им, хорошенько займись! Он хочет утопить тебя в своей сперме!
— М-м-м-м, да, — стонала я, в то время как следующий оргазм переполнил меня. — Я хочу этого. Я хочу, чтобы вы, мальчики, залили меня!
Стоило мне попросить об этом, как через секунду Алекс застонал, и струя спермы вылилась мне на лицо. Капли попали на шею, грудь. Ещё через секунду Жак внёс свой вклад в общее дело. Оставив меня покрытую слоем высыхающей спермы с ног до головы.
Я была счастлива, ведь я смогла отомстить Жене. И получила столько удовольствий, сколько он не смог бы мне дать ни за что

Подробнее:
Мой первый раз…

Мой первый раз….. Уже два года как я разведена. Брак наш оказался, ошибкой и через несколько лет серой безрадостной жизни...

Закрыть