Если чуть прищурить близорукие глаза, то можно увидеть время на электронных часах. Полседьмого уже вовсю светит солнышко, пробиваясь в щелочку между шторами. "Тонковаты занавесочки, надо бы прикупить поплотней..". Тиканье часов одновременно успокаивает и все больше пробуждает ото сна. Шея затекла, волосы разметались по подушке. Странное время — утро. Ночные видения еще прячутся по углам комнаты,
Hам обоим по восемнадцать. Мы не виделись почти год. Ты так изменился, я едва узнаю бывшего мальчика в этом статном юноше, только глаза твои прежние — взгляд все тот же влюбленный. Мне льстит, что ты не забыл меня за это время, хотя наверняка у тебя уже были другие… Как когда-то, ты притягиваешь меня к себе
Он не понимал, зачем она приехала. И ему совсем не хотелось, чтобы все возвращалось обратно, чтобы опять начинался бред этих полусемейных отношений, от которых он убежал не так давно. Он видел ее насквозь, он прекрасно понимал все ее уловки. Что значат эта закрытая блузка и длинная юбка, если блузка совсем прозрачна, а юбка из мягкой
Стало невообразимо скучно жить, и, между прочим, прекрасная солнечная погода добавляет унылости. Hа улице наступила весна, грядет лето, птицы-дуры совсем с ума сошли, а в жизни ничего не происходит. Эх, тоска! Листаю свой дневник. Перечитываю записи. Все такая глупость. Hо я дала себе слово ничего никогда не править и не вырывать из дневника листы. В
Признаюсь, еще недавно посчитал бы безумием взять и рассказать о самом сокровенном, скрываемом долгие годы ото всех и вся. И не знаю, напишу ли сейчас, испугавшись утром ночных откровений… Но слишком уж одиноко сейчас, в эту ночь, наполненную тоской и капелью за окном и тихо спящим городом и тишиной этой комнаты, ставшей с некоторых пор
Я начал уставать и замерзать. Лыжи становились все тяжелее и тяжелее, и, кажется, я заблудился. Чорт меня дернул отправиться на эту прогулку по незнакомым лесам. На снегу ни лыжни, ни следов человеческих или звериных. Еще немного и начнет темнеть. Какая неудачная и глупая смерть, подумалось мне. Я громко засмеялся и пошел дальше. Прошло где-то полчаса
Чтобы это странное, напоминающее лихорадочный озноб, возбуждения могло означать? С большим удивлением он прислушивался к себе, наблюдая за среднего роста девочкой, застывшей перед высоким, в человеческий рост, зеркалом. Лет ей на вид 18, у нее пышные волосы, породистое лицо и глубокие светло-карие глаза. Спрятав за крестом рук маленькие груди, она приоткрыв рот, рассматривает свое отражение,
Был и я маленьким 16-летним мальчиком. Хипповал, носил рваные шузы, истертые трузера и в ксивничке моем никогда не водилось больше пяти юстов… Что за время было. Вспомнить страшно… страшно приятно. — Трасса. Как же без нее, родимой, без придорожных яблонь и вишен, без удивленных волосатым джинсовым чудом деревенских баб, без запаха исходящего смолой асфальта… По
О любви написано пожалуй уже столько, что мне и не прочитать за всю жизнь, однако как неповторим в этом мире человек и хочется высказаться так, как будто это действительно происходит впервые в этом мире. Любовь… Доброта… Нежность… Влечение… — все это символы, призванные объяснять ту гамму эмоций и чувств, что испытывают друг к другу люди
Вот я опять один. В смысле не дома, а как бы нахожyсь в течении вpемени. Сегодня была отвpатная погода. Вот не было бы дождика, тоды все было бы более менее, а так полный сакс. Я все вспоминаю тот день, когда я общался с Hадей. Он никак не хочет выходить из башки. Совсем не понимаю почемy
Здравствуйте. Меня зовут Юра. Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной много лет назад на жарком крымском пляже, куда я ездил отдыхать со своими родителями. Мне тогда было лет 15, и я был девственником. Женский пол меня уже вовсю интересовал, но я был достаточно робок и не слишком привлекателен. Моя девственность буквально угнетала меня.
"Блюменштрассе… Улица цветов. Как я понимаю Плейшнера!.." Он шел и смеялся. Из концлагеря зимнего одиночества, который хоть и не изнуряет плоть, зато наносит чувствительный урон душе, он шел на Первую Весеннюю Вечеринку. На ту самую, где приходилось бывать каждому из нас, и о которой каждый скажет: самое лучшее в таких вечеринках — это их ожидание.
В дверь позвонили. Кидсон нехотя отложил журнал, отодвинул в сторону столик со свежей почтой и покачал головой. — Кто бы это мог быть? Знакомые обычно звонят по телефону… Большое мягкое кресло скрипнуло кожей и отпустило его. Спустившись в прихожую, он одернул купальный халат и открыл дверь. Брови его чуть вопросительно приподнялись. У порога стояла молодая