С помощью моей старшей сестры, Джекки, и ее двух друзей и потеряла девственность, в то время как мои родители были в Вегасе. Мне было тогда 19, а Джекки почти 20. В пятницу родители уехали, дав нам по $50 и строжайшие инструкции как вести себя и не попасть ни в какую беду. Как только они вышли
Признаюсь, еще недавно посчитал бы безумием взять и рассказать о самом сокровенном, скрываемом долгие годы ото всех и вся. И не знаю, напишу ли сейчас, испугавшись утром ночных откровений… Но слишком уж одиноко сейчас, в эту ночь, наполненную тоской и капелью за окном и тихо спящим городом и тишиной этой комнаты, ставшей с некоторых пор
Отец ушел от нас, когда мне исполнилось 18 лет. Мама всегда очень любила мою сестру и меня и всегда поощряла наше стремление быть более близкими друг к другу. Она рассказывала нам, что отец знал как трахать ее, но не как любить ее и она не хотела развода, чтобы не раскалывать семью. Следующие несколько лет мы
Василий Ситников застрял в порту города Красноярска. Наглухо. Ни копья в карманах. Он их выворачивал по нескольку раз, да что толку — если не ложил, откуда ж они возьмутся? Во, попал! Загулял так загулял! Но разве после восьми лет отсидки на строгом режиме нельзя себе позволить хоть раз да оторваться? От души. Чтоб земля дрожала.
Сначала я должна представиться. Меня зовут Кристина и мне четырнадцать лет. Я среднего роста, с длинными, прямыми черными волосами. Лифчик я начала носить с одиннадцати лет. Я живу со своей матерью, и братом, который младше меня на год. Совсем недавно, к нам приехали, оставшиеся после развода без жилья, мамина сестра, моя тетя, со своими тремя
В нашем дворе Надю знали все. Она представляла собой тот тип молоденьких девушек, которые редко привлекали чьё либо внимание. Она не блистала красотой, у неё была обычная фигура, не было восхитительной груди, не оьладала она и стройными ногами. Но было в ней нечто, что никто не мог понять:почему мальчишки выстраивались в очередь, чтобы назначить ей
Орфография автора сохранена Это случилось в один из прекрасных майских дней. В 12-ом этаже 12-и этажного дома, в пяти комнатной квартире находились двое молодых людей. 25-летний юноша Стас, хорошего телосложения сидел в своем уютном кабинете за письменным столом и не отводя глаза с экрана компьютера о чем то размышлял. В то время 18 -ти летняя
"Если вам дороги те минуты, если вы любите меня, то исполните мою просьбу, последнюю просьбу, иначе жизнь моя — ничто и я погибла. " Элеонора дописала эти строки, пылающие страстью и склонила голову на прекрасные розовые руки. "Лора" вполголоса позвала она свою послушницу в этот миг дверь отворилась и вошла пятнадцатилетняя монахиня с рано оформившимися
Мне было 18 лет, а моему другу 24. Мы уже полгода дружили, и естественно занимались SEX-ом. В постели он был великолепен. Я его очень любила, и он меня тоже. Однажды он сказал, что у его друга что-то вроде вечеринки и он нас приглашает. Виктор ( так звали моего друга) попросил, чтобы я одела чулки и
Глава 1 Мэри Дезмонд было 16, и она хотела трахаться. Она остановилась на мгновение, выйдя из кабины душа. Тёплый воздух приятно обтекал её обнаженное молодое тело. Душ помогал ей замечательно свежо выглядеть. Это очень поможет ей в следующие минуты, хотя она об этом не имеет ни малейшего представления. Так получилось, что одевалась она в одной
Она лежала совершенно без чувств, в том положении, в котором оставили ее приятели. Без трусов и бюстгальтера, в одной шелковой комбинации. На этот раз ей еще повезло — очнется она дома… Вечер встречи с выпускниками прошел как всегда — бурно, разгульно и пьяно. Наташка помнила, что ее сначала все обнимали, потом смутно припоминала, что с
Он стоял наверху лестницы, глядя вниз на играющую дочь со своей школьной подругой. Две 13-летних девочки хихикали, играя и обсуждали своих школьных подруг и мальчиков, которых они обожали. Джексон Карней ревновал к молодым мальчикам. Он думал о том, кому достанется его дочь и ее подруга. Он задавался вопросом, позволит ли его дочь какому-нибудь мальчику прикоснуться
Тринадцатилетняя Леночка Соколова была хороша собой и прекрасно об этом знала. Ее грудь была не по детски развита, а курчавые темно-каштановые волосы обрамляли аккуратную головку, оттеняя капризно припухлые губы. Она очень любила вертеться перед зеркалом, любуясь сама собой, и уже неоднократно ее мучили странные чувства и желания, заставлявшие сладко замирать сердце. Она еще не чувствовала