Как-то раз мы с женой выиграли путевку в круиз по средиземному морю на теплоходе "Тарас Шевченко". Каюты были очень уютные: 2-х ярусная кровать с лесенкой на верх, маленький столик и вдоль выходившего на прогулочную палубу окна (иллюминатора) — диванчик. Так же в номере была раковина. Туалеты и душевые расположены отдельно, но в таком количестве, что
…Стук в дверь. — Да, входите. Вы по какому вопросу? — Мы по объявлению о работе. — Понятно. Присаживайтесь. Вы муж и жена? — Да. — Как вас зовут, сколько вам лет? — Я — […], мне […] лет, а […] — […]. — Какое у вас образование, что закончили? — […] и […]. —
Я люблю спортсменов, особенно, почему-то, велосипедистов. Это всегда большие парни, немного грубые. А я люблю грубость. И они это чувствуют. Я просто люблю трахаться. Дайте мне только шанс — и я покажу всё, на что способна. Ещё я люблю для секса кожаную одежду. Почему? Потому что она меня возбуждает. Мне тут же начинает не хватать
Лязгая металлом и грохоча на стыках, обдавая встречающих на перроне горячим воздухом перегретого дизеля, поезд медленно останавливался. Билли посмотрел вдоль длинного ряда грязных серебристо-серых вагонов и увидел симпатичную леди, энергично махавшую ему рукой из окна. Она так высовывалась, что были видны ее большие полные груди в низком декольте платья. Казалось еще чуть-чуть, и они выкатятся
"Ты скоро закончишь?" — громко крикнула Елена. По ее голосу чувствовалось, что она нервничает. "Сейчас уже почти двадцать часов, а мы ведь написали, что ждем ее после восьми". "Да, дорогая, сейчас", — ответил я. Однако продолжал сидеть за своим письменным столом в кабинете и разбираться в целой куче лежавших передо мной чертежей. Я работал архитектором
Яркое солнце, снег… Он, наслаждаясь скоростью, спускался с горы. Впереди на снегу распласталась девушка, лыжи валялись по разные стороны, она заливалась смехом, вызванным непредвиденным падением. Он сделал несколько умелых поворотов и оказался рядом, протягивая руку помощи. Их глаза встретились и они узнали друг друга. -О!!! Привет!! Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть. — Привет,
Я и не думала очутиться здесь, в Эйлате, одна. Это было как сумашествие — повторить тот путь.. пусть без тебя, только мечтая, что ты по-прежнему рядом… Это пришло так внезапно, я сидела вечером, расчесывая перед зеркалом волосы, и на глаза попалась картинка, в уголке зеркала — закат солнца над морем и мне до боли захотелось
Жила была женщина самая обычная — муж, дочь, домашняя работа и т.п. житейские премудрости. Было ей 35 лет, сами понимаете — возраст не бальзаковский, но и не 25. Самый кризис сексуальности в душе. Вроде всё нормально, но всё чего-то там не хватает, всё о чём-то думается, мечтается… Может закинуть всё это куда-нибудь, — думала она,
Hа корабль Севик вернулся в плачевном, подавленном состоянии. Hо еще более жалкое зрелище представлял его, переживший огромное надругательство, маленький "друг". Он весь сморщился и дрожжал. Севик как мог пытался его успокоить. Он мягко и успокаивающе поглаживал его. И даже спел "дружку" колыбельную. Потом приняв "лошадиную" дозу снотворного и проглотив таблетку с надписью "возбудительное" он уснул.
…"Hаконец-то", — проплыла в подсознании усталая умиротворенная мысль. Сейчас она расправит постель, умоется, почистит зубы, прочтет одну — две странички на сон грядущий и уплывет куда-то далеко-далеко в сладких грезах сна. Уплывет туда, где стройные загорелые ноги игриво ласкает морской прибой, где нет лязга моющихся котлов и посуды, нет развязных пьяных криков посетителей, нет свинцовой
Мы с мужем часто занимаемся любовью в скажем так, не совсем традиционной форме. Анальный и оральный секс мы освоили уже давно, а с недавних пор нашим излюбленным способом стал секс публичный. Конечно, мы не занимаемся этим посреди площади в праздничный день, но тем не менее шокировать публику в вечернем парке или поразвлечь скучающего бармена сексуальным
Настоятельница монастыря "Святой Женевьевы", строгая монахиня Матильда Краузе, склонившись над столом, просматривала тетради своих юных воспитанниц, подчеркивала красным карандашом обнаруженные ошибки. "Ах, как плохо пишут" — сокрушалась она, намериваясь сделать выговор матери Гортензии, преподававшей французский язык. Она хотела позвонить, но в это время одна из монахинь-надзирательниц подала ей на подносе для писем конверт. Разорвав его,