Признание

Мы, молодая пара 23 лет. Женаты мы всего год. Я работаю водителем, в одной фирме. Жена устроилась помощником экономиста в другую фирму, да ещё на другом конце города. Её Фирма пошла нам навстречу и выделила кредит на квартиру. Жене работать явно нравилось. Но прошёл месяц, и её направили на курсы повышения квалификации. Вот после них я и стал замечать, что в ней, что-то изменилось. С сексом всё хорошо, даже стало ещё лучше! В первую же ночь она сама предложила трахнуть её в попу, о чём я просил её давно. Сейчас я понимаю, почему мой член без труда проник в неё, а тогда не обратил на это внимание. Жена стала уделять гардеробу большое внимание. В нём появились красивые комплекты нижнего белья и практически исчезли штаны и всякие мешковатые одежды. Мне нравилось наблюдать, как она одевается при мне. Сначала её выбритую киску скрывали кружевные трусики. Потом грудь третьего размера скрывал, как правило, белый лифчик. Затем ножки скрывали или лучше сказать подчёркивали колготки телесного цвета. Чёрная юбка карандаш, туфли шпильки и белая блузка заканчивали одеяние. Я отвозил её на работу и целовал на прощание. Вот так и тем утром я отвёз её и возвращаясь услышал звонок мобильника, доносящего из под сиденья. Это был мобильник жены, на экране светилось шеф.
— Да! Ответил я. Видно не разобрав голос, оттуда понеслась речь, от которой мои волосы встали дыбом. Где ты ходишь, шлюха! Быстро неси свою задницу в мой кабинет! По форме 2! Я быстро развернул машину и помчался в её офис. На пороге меня встретил охранник и проверив документы спросил о цели визита. К жене! Сейчас вызову! Подождите минут пятнадцать, она спуститься. И правда минут через десять жена вышла в холл. Дорогой, что случилось? Я обратил внимание что волосы её были распущены, сквозь блузку явно виднелись соски грудей. Вот мобильник привёз. Всё что я смог сказать. Боже! Да на ней другая юбка! На ней распахнулся разрез, и стало отчётливо видно широкую резинку чулок. Спасибо, милый! Она поцеловала меня. Извини я спешу, меня ждут. Облизнув губы, я почувствовал острый вкус спермы. Мою жену только что трахали в рот! Выбежав из здания я рванул на работу. Наплёв что-то шефу взял отгул и бутылку водки. Когда жена пришла я уже был пьян и в голове моей была каша. Милый! Ты уже дома? Да ты никак пьян? Она наклонилась ко мне поцеловать меня. А ты рот прополоскала? Шлюха! Жена отпрянула от меня и как-то сразу поникла. Ты всё знаешь? Что я слепой! Хорошо! Я расскажу тебе, только знай, что я

и мне стало её очень жаль.
Я сел рядом с ней на диван и стал гладить её по волосам. Ты же мне звонила? Мы звонили под контролем. Я так боялась, что ты узнаешь! Я каждый день сосу охраннику, чтобы он не докладывал, что я пришла в трусиках и колготках. Почему? Девушкам запрещено носить на работе нижнее бельё! Я не удержался и поцеловал её. Бедная моя девочка! Ты больше не будешь там работать! Я не могу бросить эту работу! Меня заставили подписать новый контракт! У них есть куча фоток и видео! Нам не отдать им кредит, в конце концов, даже если мы продадим эту квартиру! Поверь мне! Мы уедим далеко, далеко! Нет! Они показывали мне моё досье, там не только я с тобой, но даже бабушка моя! Я люблю тебя! Давай лучше разведёмся? Зачем тебе, такая как я? Я понял как она сильно меня любит. Нет! Я останусь с тобой! Ты ещё хочешь меня? Да. Тогда возьми меня! Делай всё что захочешь! Еби меня! Я твоя грязная офисная шлюха! Это был самый незабываемый секс в моей жизни. Как только мой член падал, жена поднимала его ротиком. Когда и это перестало помогать, она стала ласкать мою попу языком, просовывая в неё его. Я понимал, что она это делает и другим, но я то не приказывал! Я её не брошу, решил я для себя.
Утром одеваясь, жена как всегда одела на себя трусики, лифчик и колготки. Милая, подошёл я к ней. У тебя есть чулки дома? Конечно. Тогда одень их, а трусики сними, пусть охранник обломается! Перед офисом я вышел из машины и крепко поцеловал жену. Я тебя люблю!

Признание

Мы, молодая пара 23 лет. Женаты мы всего год. Я работаю водителем, в одной фирме. Жена устроилась помощником экономиста в другую фирму, да ещё на другом конце города. Её Фирма пошла нам навстречу и выделила кредит на квартиру. Жене работать явно нравилось. Но прошёл месяц, и её направили на курсы повышения квалификации. Вот после них я и стал замечать, что в ней, что-то изменилось. С сексом всё хорошо, даже стало ещё лучше! В первую же ночь она сама предложила трахнуть её в попу, о чём я просил её давно. Сейчас я понимаю, почему мой член без труда проник в неё, а тогда не обратил на это внимание. Жена стала уделять гардеробу большое внимание.
В нём появились красивые комплекты нижнего белья и практически исчезли штаны и всякие мешковатые одежды. Мне нравилось наблюдать, как она одевается при мне. Сначала её выбритую киску скрывали кружевные трусики. Потом грудь третьего размера скрывал, как правило, белый лифчик. Затем ножки скрывали или лучше сказать подчёркивали колготки телесного цвета. Чёрная юбка карандаш, туфли шпильки и белая блузка заканчивали одеяние. Я отвозил её на работу и целовал на прощание. Вот так и тем утром я отвёз её и возвращаясь услышал звонок мобильника, доносящего из под сиденья. Это был мобильник жены, на экране светилось шеф. Да! Ответил я. Видно не разобрав голос, оттуда понеслась речь, от которой мои волосы встали дыбом. Где ты ходишь, шлюха! Быстро неси свою задницу в мой кабинет! По форме 2! Я быстро развернул машину и помчался в её офис. На пороге меня встретил охранник и проверив документы спросил о цели визита. К жене! Сейчас вызову! Подождите минут пятнадцать, она спуститься. И правда минут через десять жена вышла в холл.
Дорогой, что случилось? Я обратил внимание что волосы её были распущены, сквозь блузку явно виднелись соски грудей. Вот мобильник привёз. Всё что я смог сказать. Боже! Да на ней другая юбка! На ней распахнулся разрез, и стало отчётливо видно широкую резинку чулок. Спасибо, милый! Она поцеловала меня. Извини я спешу, меня ждут. Облизнув губы, я почувствовал острый вкус спермы. Мою жену только что трахали в рот! Выбежав из здания я рванул на работу. Наплёв что-то шефу взял отгул и бутылку водки. Когда жена пришла я уже был пьян и в голове моей была каша. Милый! Ты уже дома? Да ты никак пьян? Она наклонилась ко мне поцеловать меня. А ты рот прополоскала? Шлюха! Жена отпрянула от меня и как-то сразу поникла.
Ты всё знаешь? Что я слепой! Хорошо! Я расскажу тебе, только знай, что я

лакала и мне стало её очень жаль. Я сел рядом с ней на диван и стал гладить её по волосам. Ты же мне звонила? Мы звонили под контролем. Я так боялась, что ты узнаешь! Я каждый день сосу охраннику, чтобы он не докладывал, что я пришла в трусиках и колготках. Почему? Девушкам запрещено носить на работе нижнее бельё! Я не удержался и поцеловал её. Бедная моя девочка!
Ты больше не будешь там работать! Я не могу бросить эту работу! Меня заставили подписать новый контракт! У них есть куча фоток и видео! Нам не отдать им кредит, в конце концов, даже если мы продадим эту квартиру! Поверь мне! Мы уедим далеко, далеко! Нет! Они показывали мне моё досье, там не только я с тобой, но даже бабушка моя! Я люблю тебя! Давай лучше разведёмся? Зачем тебе, такая как я? Я понял как она сильно меня любит. Нет! Я останусь с тобой! Ты ещё хочешь меня? Да. Тогда возьми меня! Делай всё что захочешь! Еби меня! Я твоя грязная офисная шлюха! Это был самый незабываемый секс в моей жизни. Как только мой член падал, жена поднимала его ротиком. Когда и это перестало помогать, она стала ласкать мою попу языком, просовывая в неё его.
Я понимал, что она это делает и другим, но я то не приказывал! Я её не брошу, решил я для себя. Утром одеваясь, жена как всегда одела на себя трусики, лифчик и колготки. Милая, подошёл я к ней. У тебя есть чулки дома? Конечно. Тогда одень их, а трусики сними, пусть охранник обломается! Перед офисом я вышел из машины и крепко поцеловал жену. Я тебя люблю!

Признание

Это мое признание тебе.Ты была для меня всем. И всепоглощающей любовью и обжигающей ненавистью, и чистым ангелом и порочным дьяволом, небом и землей, огнем и водой, каждым моим вдохом и выдохом. Ты наполняла меня собой, заполняя все пространство вокруг. Я стала тобой, но ты осталась собой. С момента нашей первой встречи, я стала ценить каждую долю секунды проведенные рядом с тобой, я перестала жить скучной и однообразной, серой, унылой, убогой, мертвой жизнью.Ты изменила меня, теперь я другая. Но скажи, что делать теперь, зачем быть новой? Для кого? Для себя мне не нужно ничего, кроме одного — быть с тобой рядом, быть одним целым, жить, дышать и не мыслить жизни без тебя! Вспоминая, как мы познакомились: я так стеснялась, так старалась понравиться, что путала слова, запиналась. Мне так хотелось быть лучше, чем я есть. А ты, ты была так спокойна и рассудительна. Твой нежный бархатный голос растекался по мне как горячий крепкий и такой ароматный кофе с ликером, оставляя приятное жжение внутри. Твой взгляд обволакивал с ног до головы, он словно туман укутывал в невидимую, но такую ощутимую оболочку, он проникал в самые затаенные уголки сознания, казалось, что ты видишь насквозь, и я не ошибалась. Ты действительно видела все, что происходит со мной, и ты умело пользовалась этим. Под твоим влиянием, я стала жестче, недоверчивее и нетерпимее. Ты научила меня использовать каждый момент, каждую ситуацию в свою пользу, несмотря ни на что. Научила манипулировать другими, и не только для какой то физической выгоды, но и просто так, для "морального удовлетворения", так ты это называла. Я вкусила всю прелесть красивой и беззаботной жизни, я думала, что достигла всего. Это был предел мечтаний. Я хотела быть похожей на тебя, постепенно перенимая твои привычки. И вот, наконец, то я добилась всего, о чем мечтала. Я стала такой как ты. Ты вылепила из меня то, что хотела, а именно подобие себя. Ты говорила:- Вот видишь, теперь стала такой, какая ты есть на самом деле — умная, красивая и раскрепощенная, я просто немного помогла тебе раскрыться.И я свято поверила в это. Да и как могло быть иначе, я же беспрекословно подчинялась и верила во все, то, что ты говорила. Со временем, я даже стала забывать, что когда — то была другой, я всерьез уверилась, что всегда была именно такой, какая есть сейчас. А ты как всегда блестяще играла свою роль — давала советы, которые на самом деле были указаниями, и наблюдала, как я сломя голову стремлюсь внять каждому твоему слову.До встречи с тобой я была тряпкой, да именно тряпкой — мягкотелой, всегда довольствующийся малым и не требующей многого. Я была маленькой наивной девочкой, надеющаяся на лучшее и веря в чудеса. Ночами плачущая от одиночества, пряча слезы в подушку, я все равно верила, что когда-нибудь, буду счастлива. Как банально, не правда ли? Когда ты появилась в моей еще такой молодой, но уже такой опостылевшей жизни, я приняла это как подарок свыше, уверяя себя, что это компенсация за все выплаканные слезы. Я гордилась тобой, а ты гордилась собой. О, ка

бя? Я слепо обожала и боготворила. Я засыпала и просыпалась для тебя, говорила о своих чувствах, а ты принимала это как должное. Ты для меня была всем, а я для тебя просто этапом в жизни. Ты была рядом, но оставалась далеко. Я знала, что ты никогда не будешь моей, а я была всецело для тебя.Ты сотворила из меня куклу, которой можно управлять и помыкать, а я не пыталась это изменить, потому что даже само то, что ты была рядом, уже делало меня счастливей всех.Больше нет той маленькой забитой девочки, ждущей помощи от других. Я изменилась, я стала такой, какой ты хотела меня видеть. Я воплощение тебя. Все твои качества стали и моими тоже. Я стала такой же тварью, живущей только для себя. Теперь мне не нужно кого — то любить и о ком — то заботиться. Да и зачем, главное же собственное "я" и ничего больше. Мои принципы меняются в зависимости от настроения. Я заставлю людей играть по моим правилам. Я научилась после использования выкидывать их, как ненужную вещь. Странно, но с каждым днем все эмоции, все чувства, которые должен испытывать нормальный человек, растворяются, как соль в теплой воде. Я больше не верю, в чудеса и не мечтаю по ночам. Нормально ли это? Я не знаю. Да и не хочу знаю, мне теперь все равно.Прошло уже полгода, как мы не вместе. Наверное, так и должно было случиться. Ты сама сделала такой выбор, а я как всегда не посмела ослушаться. Теперь, когда тебя нет рядом, я понимаю, кем я была для тебя на самом деле. Но мне не больно. Это был опыт, пусть даже такой. Зато теперь я знаю, кем я стала. И знаешь, я благодарна тебе за все. Ты так кардинально перевернула все мое сознание, все мои понятия о любви, дружбе, обо все жизненных приоритетах. Ты создала на мне защитную оболочку от всех эмоций и переживаний. Из созданной тобой пластилиновой куклы, я превратилась в каменную статую, которой не страшны не дождь и не ветер, ни чувство любви и не ненависти, уже ничего…P.S. "Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим". (Габриель Гарсиа Маркес).

Признание

Здравствуйте. Сегодня я не буду придумывать какой-то рассказ. Первый мой рассказ, был написан только для того, чтобы понять, что мы за люди. Оказывается все не так уж и плохо. Если комуто нужны мои рассказы, то я готов продолжать.
Сегодня будут просто, мысли в слух.
Читая рассказы, вдруг задаешь себе вопрос. Как мы живем? Какие у нас ценности? В категории "Романтика" встречаются прекрастные рассказы. Знаете, ведь в некоторых из них просто виден крик души, человек ничего не сочиняет, он просто показывает свои мечты.
Как мы живем? О чем мечтаем? Мечтаем о простой нормальной, семейной жизни. О нормальных человеческих взаимоотношениях. Почему мы спокойно читаем рассказы, в которых насилие и разврат? А в жизни просто не хотим показаться кому-то наивными, поэтому стараемся никогда не перед кем не открывать уголки своей души. Стараемся быть замкнутыми , и не видеть никого вокруг. Зачастую просто обвиняя жизнь, что "жизнь до такого довела". Мир всегда был одинаковым, виноваты в сложившейся обстановке сами люди.
Как в жизни. Парни обвиняют девушек, мол нет порядочных, прекрасных, милых, а все просто вокруг развратные. Девушки обвиняют парней, нет верных, надежных. Не правда. Есть!!!. Просто нам самим проще думать так . Нет и все, и ничего тут не попишешь.
Девушки, впрочем как и парни, спешат скорее расстаться со своей невинностью. А что, это так постыдно? Что плохого в том, что девушка или парень сохранят себя друг для друга? Что плохого, если два человека, два любящих друг друга сердца соединятся в браке?.
Мы просто живем в мире вещей. Ценим внешний вид, этикетку, "фантик", не задумываясь о внутреннем мире, о душе человека.
Как мы живем? Пятнадцатилетние дети, да да,дети, ведут активную сессуальную жизнь. А что они могут дать друг другу, кроме разочарований? Чтобы вступать в сексуальную жизнь, нужно быть готовыми не только физически, но и морально, психологически. Что может дать пятнадцатилетний подросток девушке, если он ее не только не любит, но даже просто не уважает. Когда внутреннее отношение его к ней, извините за столь неважное сравнение "как к унитазу", да, вот так и есть. Сделал дело, застегнул ширинку и пошел дальше. А пот


У парней тоже самое, каждый рано или поздно понимает, что не нужно было ему много девушек. Нужна одна. И он с ней останется на всю жизнь. Только с ней он будет любящим, ласковым, нежным, заботливым.
Только иногда мы все это слишком поздно понимаем. Так может стоит задуматься. Как мы живем? Что мы оставим своим детям, внукам? Может всетаки соит, что-то изменить? Для начала хотя-бы в себе. Не стоит принимать все так как есть. Нужно меняться, меняться к лучшему. Есть такое высказывание, извините, не помню автора. Так вот: "Умные люди, стараются подстроится под мир, и только глупцы, подстраивают мир под себя. Отсюда следует, что умные люди бесполезны для общества, прогресс зависит от глупцов."
Так давайте же меняться к лучшему, любить друг друга, почаще улыбаться друг другу, заботиться друг о друге. И, все будет хорошо…..
Не стоит бояться общения, хотя-бы по интернету, стоит больше заводить друзей, у которых схожие мечты, взгляды. Просто зачастую, в нашем мире, нормальные люди просто одиноки. И следуя принципу: "Один в поле не воин, просто умывают руки".
Прошу прощения за свою откровенность. Но ведь так оно и есть.
Пишите мне свои мнения, буду рад знакомству с новыми людьми.

Признание

Кабинет следователя НКВД Осипова производил удручающее впечатление. Обшарпанные стены, убогая мебель. Собственно, из мебели в кабинете были только стол, сейф и два стула. Точнее, стул и привинченная к полу табуретка.
— Садитесь — следователь кивнул на табуретку.
Константин Николаевич с трудом уместил под столом свои нескладные ноги. Табуретка была привинчена слишком близко к столу. Очевидно для того, чтобы арестованный не мог одним махом соскочить с нее и бросится на следователя.
— Значит, не хотите помочь органам, Константин Николаевич? — продолжил Осипов, начатый еще в квартире разговор.
— Почему же? Конечно, хочу. Как всякий советский человек: — Константин Николаевич невольно глянул на портрет чернявого, усатого человека, в котором, при наличии фантазии, можно было признать Сталина. "Интересно, где теперь тот горе-художник? На Соловках?"
Гулкий, в пустом кабинете, удар кулака по столу привел его в чувство. Нет, расслабляться, тут не следовало.
— И что же вы, уважаемый Константин Николаевич, нашли тут смешного? Знаете, в этом кабинете люди редко улыбаются! — следователь смотрел на него глазами рассерженного кота — Ваша красавица-супруга тоже задержана. Я думаю, она с большей охотой даст показания на вашего любимого режиссера. Хоть и была с ним в близких отношениях! А вы не знали?
Константин Николаевич заметно побледнел.
— Это ложь! Рая мне верна! А сплетни:. Сплетни ходили разные… Я не обращаю на них внимания — это не достойно мужчины.
Осипов долго, как бы, с любопытством, глядел на задержанного. На человека, с которым предстояло работать. Да, его придется ломать, на арапа не взять. Крепкий тип. Гордый. Видели мы таких гордых:.
— Значит, не верите? Любите жену. Это хорошо. И не хотите рассказать об антисоветской деятельности человека, который вам рога наставил. Не хотите?
— Я не могу говорить о том, чего не было:
— Сможешь! — заорал вдруг следователь — У нас тут все обо всем говорят!
— Крюков! — в кабинете возник охранник, здоровый детина с сонным выражением лица
Осипов не сводил глаз с Константина Ивановича.
— Крюков, доставь задержанную Раису Степанову в :э : — он театрально помялся — в наш кабинет — с диваном. И посмотри, кто там, в караулке свободен: Человек десять наберется? Выполняй!
— Что вы:? Вы: — Константин Николаевич не находил слов — Как вы смеете?! Да вы:
Комната с диваном имела те же обшарпанные стены, но была гораздо просторней. Константину Ивановичу ударил в нос резкий запах. Водочный перегар, табак, крепкий мужицкий пот. И что-то еще. Запах, казалось бы, знакомый и, в то же время, чужой. Запах полового сношения — понял вдруг Константин Николаевич. Только сношения не чистого. Грязные немытые тела оставляют такие запахи. Запах изнасилования, издевательства…
Вдоль стены, на стульях, сидели человек восемь охранников. Мутные, пьяные глаза. Мокрые, похотливые ухмылки. Через минуту Константин Николаевич был привязан к стулу. Мордастый Крюков поправил ему очки.
— Вот так, чтобы лучше видеть! — сидящие у стены дружно заржали.
Осипов театрально взмахнул рукой. Двое охранников вышли из комнаты.
Как в тумане, Константин Николаевич увидел, как в камеру (ведь это же камера, а не комната!) ввели его жену. Растерянный взгляд и неуместное здесь нарядное платье, обтягивающее стройную фигуру начинающей актрисы Раисы Смирновой, выглядели для собравшихся палачей, комично. Их дружный гогот едва доходил до сознания Константина Николаевича.
— Нет:. Вы не смеете! Есть же закон: — на сей раз, его лепет прервала увесистая оплеуха.
— Что вы делаете?! Костя! — женщина рванулась к мужу, но ее остановили спокойными, привычными движениями. Пытаясь вырваться, она вдруг поняла, что сейчас должно произойти. Полными отчаяния глазами посмотрела на мужа.
— Костя, сделай все, что они хотят: Костя:
— Я не могу, Раечка. Он же не виновен: как же я могу:?
— Ну, хватит! — Осипов, встал и прошелся по камере — Ты не можешь? Зато мы сможем!
Женщину, по знаку следователя, подвели к мужу. Два охранника, улыбаясь, держали ее за руки. Осипов положил руку на живот Раисы.
— Видишь — рука скользнула ниже, пальцы через тонкую ткань нащупали лобок — видишь, вот сюда, мы наспускаем сейчас, не по одному разу. Нас тут девять человек. Каждый раза три — четыре сможет. Что тогда будет с твоей женушкой?! Подумай! Подумай в последний раз!
Константин Николаевич оцепенел. Все происходящее казалось настолько нереальным, что до конца поверить в это было невозможно. Засиженная мухами лампочка под потолком, облезлые стены, гогот пьяных мужиков — сон, бред? Еще вчера он готовился к съемкам в новом фильме известного режиссера:.
— Ну ладно, как хочешь!
Заскорузлая, мужицкая рука Осипова медленно поднимала платье. Показались кружевные панталончики. Настоящие французские панталоны, купленные по случаю у знакомых, обтягивая такую дорогую попку, были предметом вожделения Константина Николаевича. Они были для него символом их нежных отношений, их сексуальной гармонии. И вот теперь он видел, как грубая, пролетарская ладонь следователя, этого мужлана с запахом лука и водочного перегара, медленно продвигалась к заветному месту его жены. Как она клещом вцепилась в лобок женщины, как толстые пальцы скрылись где-то между ног и стали по-хозяйски гладить и массировать то, к чему прикасаться имел право только муж.
Константин Николаевич хотел закрыть глаза, зажмурится, может быть, потерять сознание — только бы не видеть, как его жену грубо ласкает этот мужик.
Женщина пыталась вырваться, сжимала ноги, умоляла прекратить, но все это только больше распаляло садиста. Ее уже окружили со всех сторон и лапали, хватали, мяли грубые, привыкшие к винтовкам руки.
Так продолжалось минут десять. Константин Николаевич заметил, что его жена больше не пытается вырваться. Она стояла, уронив голову, покорно отдав свое тело на потеху насильникам.
— Смотри! — выдохнул, наконец, Осипов. Солдаты расступились, и Константин Николаевич увидел на панталонах жены небольшое мокрое пятно. Что это? Обмочилась? И тут он понял — нет, не обмочилась. Это ее сок, смазка, она элементарно потекла. Эти грубые ласки сделали свое дело. Она текла. Но ведь, это ужасно! Получать удовольствие от прикосновений этих скотов! Рая, как же ты можешь?! Нет, нет, ты, конечно не виновата — это физиология, это просто физиология:
Мокрые панталончики упали к нему на колени. Константин Николаевич уловил знакомый запах: Когда это их сняли? У него, похоже, уже провалы в восприятии:
Его жена, полностью обнаженная, лежала на диване. Встать она не пыталась, только прикрывала руками груди. Солдаты судорожно стаскивали с себя гимнастерки и галифе.
Что будет? Что будет? Боже мой! Не надо: не делайте это с ней! Она ведь такая молодая! Я взял ее девушкой, я лелеял ее и берег. Она не вынесет …группового изнасилования!
Удар по щеке привел его в чувство. Над ним нависло лицо следователя.
— Теперь, уважаемый Константин Николаевич, даже ваше признание не остановит того, что должно случится.
Он быстро подошел к дивану. Разделся и что-то тихо сказал охранникам. Очевидно, давал указания, как действовать в случае сопротивления. Но сопротивления не

жена стонала и выгибалась, испытывая необычайно сильный оргазм.
После этого некоторое время Раиса молча принимала навязываемые ей ласки. Которые, как заметил Константин Николаевич, были весьма примитивны. Помять груди, в лучшем случае — пососать, покусывая набухшие соски. Поцеловать, обслюнявив, губы, шею. И затем просто грубо насиловать. Долбить и долбить, а потом кончить в женщину, совершенно не заботясь о ее возможной беременности. Впрочем, о чем это я? Какая там забота, — думал Константин Николаевич — это же просто животные, звери, жадно утоляющие свою похоть. И как неприятно, что его жена, его любимая, подчиняясь тому же зову плоти, испытывает оргазм под этими скотами.
Вот очередной мужлан замычал и судорожно стиснув женщину в объятиях стал кончать. Раиса, повернув голову, может быть, просто для того, чтобы ее не целовал насильник, неотрывно смотрела на мужа. Константин Николаевич, сквозь слезы видел, как расширились ее зрачки, когда солдат, в последней судороге, с искаженным лицом, до предела двинул вперед свое плюющее спермой орудие.
Этот миг, казалось, не кончится никогда. Пристальный взгляд Раисы и потный мужик, буквально вдавивший себя в тело, терзаемой им женщины.
Константин Николаевич, вдруг с ужасом понял, что возбудился. Его восставшему члену явно мешали брюки. Он неловко заерзал на своем неудобном стуле. Почувствовал, как затекли связанные ноги. Руки, стянутые за спиной, давно онемели. Но член: Член — стоял, несмотря на ужасное состояние его хозяина. Он жил сам по себе. И он хотел женщину.
А его жену, между тем, накачивал очередной мужик. Сопя и разбрызгивая слюни, он в быстром темпе работал задом. Его потное, с подтеками грязи на спине, тело, не знало усталости. Раиса опять не сводила взгляда с Константина Николаевича. Только теперь, ее глаза стали томными, с мокрой поволокой. Так же, однажды на вечеринке, она смотрела на молодого, красивого мальчишку, которого, даже и артистом нельзя было назвать. Просто молодой жеребец, смазливый, стройный и безмозглый. Константин Николаевич тогда почувствовал первый укол ревности. Он и сейчас ревновал свою терзаемую жену. Ревновал ее к тем бурным оргазмам, которых он, законный муж, никогда не мог от нее добиться. По глазам Раисы, по ее напрягшемуся телу, он видел, что она близка к очередному взрыву страсти. Почему-то, Константин Николаевич надеялся, что мужик закончит свое дело раньше, чем его Раечка достигнет оргазма. И тогда: что тогда? Тогда, она, может быть, перехочет, перегорит и больше не будет страстно прижиматься к этим грязным кобелям:. Может быть:
Громкие стоны его жены развеяли все надежды. Солдат, содрогаясь, спускал в его жену, а она: она, страстно обхватив его своими безупречными ногами актрисы, стараясь принять в себя как можно больше спермы, кончала синхронно со своим насильником. С пеной на искусанных губах и надсадным дыханием, она, нехотя, отпустила обессилившего солдата. Ее мутный взгляд опять нашел глаза мужа. Затем Константин Николаевич вдруг заметил, что Рая смотрит ниже, туда, где топорщил брюки его эрегированный член. Какой стыд! Она заметила, что она подумает? Она может подумать, что мне это понравилось! А мне: не :понравилось: наверное. Но почему, о боже — почему он стоит?! Какой позор!
А Рая, между тем, уже испытавшая столько оргазмов, думала совсем о другом. Бесконечная череда подрагивающих, деревянно-твердых членов, непрерывно изливающих в нее свое горячее семя и запах терпкого мужского пота сделали ее счастливой.
Раиса вовсе не была ангелом, как считал ее немолодой муж — не слишком удачливый актер, специализировавшийся на второстепенных ролях. Раиса действительно была в близких отношениях с режиссером — а как иначе получить главную роль?! Впрочем, режиссер — увенчанный благообразными сединами старик, ее, конечно не удовлетворял, как, кстати, и муж — приторно нежный слюнтяй. Нет! Она хотела огня! Дикой страсти! Она подсознательно стремилась к тому, чтобы разбудить дремлющие в ней дикие инстинкты. Ее вечная неудовлетворенность не позволяла ей даже сосредоточится на игре, когда она видела набухший бугор в штанах у какого-нибудь помрежа или, хуже того, осветителя. У нее было еще несколько связей, совсем уж незначительных и не принесших ей желаемого удовлетворения.
И вот тут, сейчас, в этой жуткой комнате, на этом грязном, пропахшем потом и спермой диване, она чувствовала себя, наконец, счастливой. Пусть эти животные насилуют ее один за другим! Пусть с рычанием рвут ее плоть! Пусть наспускают в нее так, чтобы выливалось из горла! Давайте, кобели, животные мои милые, давайте, насилуйте меня, вставляйте мне, ебите меня — она и не замечала, что стала выкрикивать все это вслух. Она стонала и смеялась. Она была в сладостном сне. Оргазмы наступали один за другим. Она и не подозревала в себе такой страсти. Давайте! Ну, давайте же! Еще, еще!
Константин Николаевич плакал. Он понял, что его милая жена, его Раечка, оказалась не такой скромницей, как ему представлялось. Вспомнилось и отсутствие крови в первую брачную ночь, и легкое проникновение его, даже не слишком напряженного — от волнения — члена в ее лоно. Его подозрения:. Ну ладно, думал он тогда, ну пусть не девушка,: но зачем так горячо уверять меня в том, что я первый? Я бы простил:. Все бы простил. И всегда прощал. И не хотел знать о ее похождениях:.
Громкий крик прервал его печальные размышления. Раиса опять извивалась под очередным солдатом. Ее покрытые синяками ноги крепко прижимали к себе насильника, и она кричала, кричала, непрерывно содрогаясь в бесконечном оргазме.
— Да пусти, сука, я давно кончил! — шипел солдат ей в самое ухо, пытаясь освободится от болезненно страстных объятий обезумевшей женщины.
Константин Николаевич вдруг почувствовал, что сейчас и сам испытает оргазм. Это казалось таким диким, и таким маняще сладостным, что он застонал — громко и протяжно. Осипов обернулся к нему и, с понимающей усмешкой, подмигнул. О боже.. только не это: только не здесь! — успел подумать Константин Николаевич, из последних сил пытаясь отвлечься — не смотреть на трепещущее, залитое солдатской спермою раскрытое лоно его супруги, выставленное на всеобщее …обозрение после того, как солдат, покинул ее, влепив звучную оплеуху. Как ни странно, звук пощечины еще сильнее возбудил бедного мужа и он, плача от стыда — кончил, излив в брюки невероятную порцию спермы.
Их отпустили на следующий день, после подписания заявления, где подробно описывалась гнусная антисоветская деятельность известного режиссера.

Признание

Оленька, милая малышка, должен тебе признаться…. я давно хочу тебя. Мне хочется целовать тебя в твои нежные губки и чтобы они меня целовали. Ощущать твою гладкую, нежную кожу. Я представляю тебя нежной 16-летней девчушкой с хорошенькой фигуркой, хоть тебе и 22. В последнее время я с удовольствием наблюдал за тобой, смотрел, как ткань обтягивает крепенькие половинки твоей попочки, когда ты наклоняешься. У тебя хрупкая фигурка, но при этом заметные половинки попочки, небольшие, но явно упругие холмики грудей с маленькими аккуратными сосочками. Хочется называть твою киску пиздочкой а попку жопкой, мне кажется это очень точным. Нежная пиздочка и миниатюрная упругая жопка с очаровательными половинками, которая так и просится в руки. Жаль, что ты ходила всегда в штанах, и ен всегда в обтягивающих, а то, как интересно было бы стараться заглянуть тебе под юбочку, пытаясь увидеть трусики, обтягивающие маленький, но заметный холмик пиздочки или видеть попочку, прикрытую лишь тканью трусиков.
А если тебе еще чуть-чуть поправиться в попке, ммм. Помню, как однажды вы оставили ключ от комнаты, чтобы мог посмотреть телевизор. Придя, я закрыл дверь и стал искать, где ты хранишь свои трусики. Нашел чистые, представлял, как ты переодеваешься, и ткань обтягивает твою попку и пиздочку. К сожалению, запах порошка выбил запах киски, а пользованые трусики я так и не нашел, чтобы оценить, как пахнет твоя пиздочка, поцеловать их, а может там застрял какой волос с твоего лобочка.
Однажды ты в черных штанах пришла после работы и легла на кровать, на спину, чуть раздвинув ножки, выставив свой лобок. Под тканью черных штанов угадывался пушистый холмик, обтянутый тонкой тканью трусиков. Мне так захотелось прижаться к нему лицом, ощутить холмик твоей киски, этот запах молодой пиздочки. А потом расстегнуть молнию и видеть, как тонкая ткань трусиков прикрывает холмик, нежный пухленький лобочек. Стянуть штаны и медленно стягивать трусики, вначале увидев светлые волоски, пушистый холмик и щелочку меж них. Полизать щелочку, языком проникнуть глубже, в горячие глубины твоей пиздочки. Твои соки, наверное, очень вкусные. Я гладил бы языком пухлые губки, раздвинул бы их, стал посасывать малые лепестки, набухающие от моих ласк. Вторая рука скользнула бы к попке, гладила полушария, раздвинула бы их и попала бы в горячую ложбинку. Пальчик нежными круговыми движениями приблизился бы к твоей второй дырочке и стал бы ее гладить. Потом бы я тебя перевернул бы, положил бы под животик подушку, чтобы попка больше открылась, раздвинул половинки и поцеловал бы тебя в розовый бутончик твоей попки, провел влажным языком от одной дырочки до другой.
Я так хотел погладить твою небольшую округлую попку и потрогать твои упругие грудки. Однажды я заглянул тебе под маечку и увидел молочно белые полушария с темными горошинками красивых сосочков. Так хотелось их поцеловать, ощутить упругость твоей груди. У тебя фигурка молоденькой девочки, а если бы ты еще пиздочку побрила бы, мм. Чтобы видеть голенькие припухшие губки, маленький клиторок. Хочу, чтобы т при мне пописала, видеть, как струя вырывается из твоей пиздочки. Меня очень возбуждает мысль, что ты тоже употребляла бы мат. Типа, хочу пописать на твой хуй. Вообще вид писающей Оленьки меня очень возбуждает. Ты раздеваешься передо мной, вертишь крепенькой попкой, я вижу, как ткань обтягивает холмик пиздочки. Я возбужден и поглаживаю член через штаны. Вдруг ты говоришь:
— Я хочу писать! Хочешь посмотреть?
— Конечно!
Ты в трусиках стоишь в ванне, терпишь, но не выдерживаешь и по трусикам растекается пятно, проступают капельки. Ты шире раздвигаешь ножки, пятно становиться больше, ты порозовела и вот уже капли срываются, а вот и струйка через трусики рвется наружу. Ты чувствуешь как горячая влага омывает твои губки и струится по ногам. Я просовываю руку в трусики к тебе. Как там мокро и горячо, по пальцам журчит твой ручеек. Я достаю хуй и начинаю яростно онанировать.
— Сядь под меня, просишь ты. Я сажусь, ты сдергиваешь мокрые трусики и струя бьет прямо мне в вздувшуюся, бордовую головку. Я не выдерживаю, беру тебя за талию и насаживаю на свой кол. Ты продолжаешь писать, и горячая влага стекает по моим набухшим яйцам, щекочет анус. Мы оба возбуждены, несколько движений и моя сперма смешивается с твоей мочой. Я достаю хуй и ты облизываешь его от своей мочи и спермы, а мои пальцы ласкают твою мокрую пиздочку и играют с анусом. Я беру тебя на руки, ты такая миниатюрная стройная. Несу на кровать, ложу на спину, ты широко призывно раздвигаешь ножки, открывая вид на мокрую пиздочку, волосики мокрые прилипли к лобку, и хорошо видны набухшие розовые половинки губок. Ты сгибаешь ноги в коленях и разводишь шире. Тебе нравиться так, чтобы видны были твои прелести, ощущать себя развратной девчонкой, это тебя возбуждает. Я вижу, как расходятся половинки попки, и открывается вид на розовое девственное колечко ануса.
— Вылижи меня, просишь ты. И я лижу языком твою солоноватую от мочи и спермы киску. От мысли, что я лижу твою пиздочку, в которую кончал и из которой тек золотой дождик, мой член каменеет. Я драчу его.
— Давай ляжем валетом, хочу ощутить твои губы на моем члене. Ты с удовольствием соглашаешься. Твои нежные губки охватывают член, язычок скользит по головке, проскальзывая под кожицу, играя с уздечкой.

опку. О, что за зрелище — тонкая талия переходит в маленькую стройную попку, делящуюся на две упругих половинки с розовой дырочкой между их. Я смазываю член твоими соками, поводя головкой по взбухшим губкам, которые даже вывернули свои лепестки. Не удержавшись, провожу языком по складочкам, ммм, такой божественный вкус. Подношу головку к дырочке и медленно проталкиваю внутрь. Тебе больно, но ты терпишь, а член уходит глубже. Член медленно уходит в твою жопку, плотно охватываемый твоим задним проходом. Я ввожу его медленно, чтобы ты привыкала к ощущению наполненности в попке. И тебе это нравится! Он очень туго входит. Ты просишь вытянуть его, обильно смачиваешь слюной, шаловливо побегав язычком по вздувшейся головке, и я снова иду к дырке. На этот раз идет легче. Колечко плотно охватывает хуй.
— Тут так тесно и горячо, стонаю я. Ты только мотаешь головой и мычишь. Я смачиваю часть члена твоей смазкой, да твоя пиздочка просто течет, там столько смазки. Пальцы свои я даю тебе облизать, и ты с удовольствием облизываешь свои выделения. Он входит все глубже, плотно охваченный твоей жопкой. Последний толчок, он вошел до упора, хлопнув яйцами по жопке…. И я медленно вывожу его почти весь и снова погружаю. Плотное кольцо сфинктера скользит по всей длине, класс! С каждым разом движения становятся все быстрее и быстрее, руками я ласкаю твои упругие небольшие грудки, покручиваю пальцами ставшие твердыми сосочки. Ты активно подмахиваешь своей жопкой, стараясь как можно глубже насадиться на мой кол, ты стонешь, вскрикиваешь и твои звуки еще больше меня возбуждают.
И так всю ночь, мы делаем все, что взбредет в голову. Твои дырочки уже не закрываются, ты опять стоишь раком, и я вижу, как пульсирует твой анус, дырочка не закрывается и я вижу темную пещерку, вход в твою жопку, касаюсь пальцем, и он легко входит в тебя. Мой анус тоже уже истерзан, — оказалось, тебе нравиться забавляться с ним своими маленькими пальчиками и нежным язычком. Как ты его ласкала язычком — впервые мне ласкали язычком анус, фантастичечкие ощущения, а пальчики нежно ласкают яички. промежность. А когда я в тебя вошел, шаловливый пальчик твой проник в меня и стал массировать простату, входя и выходя, а потом и два пальчика. Это тут же взорвало меня, и потоки спермы стали затоплять твое влагалище. Я потом лежал рядом и смотрел, как ты обмакивала пальчики в пиздочке и слизывала смесь спермы и обильных соков, сладостно урча. От этого вида через несколько минут член снова стал наливаться силой. Ты заметила это и радостно улыбнулась.
-Трахни меня сзади, а пальчиками поиграй с анусом. Ты тут же стала рачком и оттопырила жопку. Я увидел разработанное колечко ануса и блестящие от влаги губки пиздочки, которые плотно уже не смыкались, доставляя удовольствие видеть лепестки набухших малых губок. Член легко проскользнул и начал погружение. Мокрое горячее влагалище охватило его. Оно у тебя еще небольшое и поэтому плотно охватило член. Я чувствовал, как стеночки охватывают член, ты стала напрягать мышцы, ощущение стало просто сказочное. Стал сокращаться и анус. Я облизал пальчик и стал ласкать окружность, розочка ануса снова распустилась. Я засунул два пальца и почувствовал, как за тонкой перегородкой ходит член. Ты вздрогнула и испустила протяжный стон, млея от ощущений в обеих своих дырочках. Я то вместе двигал пальцами и членом, то в противоположных направлениях, усиливая ощущения. Второй рукой вернулся к грудкам.
Мне нравилось, как грудь полностью умещается в ладонь, ощущение ее упругости, твердость напрягшегося сосочка, нежность кожи. И вот напряжение растет, яйца взбухают, и горячая жидкость бьет тебе во влагалище. От ощущения горячей спермы ты вздрагиваешь и тоже начинаешь кончать, Я чувствую, как сокращаются мышцы твоей пиздочки, словно выдаивая из меня все соки… С легких всхлюпыванием член покидает такое гостеприимное влагалище. Я ложусь на спину, а ты наклоняешься и чистенько вылизываешь член и яйца от моего и своего сока… Потом мы лежим, нежно целуемся, я глажу тебя по всему телу, наслаждаясь шелковистостью твоей кожи, округлость грудей и упругостью попки. Ты тоже гладишь меня, трогаешь член, поглаживаешь яички. Нам так хорошо вместе…….
Рассказ написан для реального человека, которому, к сожалению, я это признание в силу определенных обстоятельств отправить не могу.

Признание

Я сижу и жду… Чего я жду? Когда ты приедешь домой, я смогу позвонить тебе… Зачем? Опять смогу слышать твой голос, чувствовать твое дыхание… Неужели мне это надо? Да, и я уже не могу без этого… Я сижу, слушаю чей-то плач под музыку — это то, что мне хочется сейчас слышать… Бред… Я сижу, уткнув лицо в ладони… Ладони пахнут тобой, и от этого приятно и еще больнее… Я устал, очень устал, чего я хочу? Я знаю, чего, но не могу этого сделать… Вот и теперь — сижу и проклинаю себя за свое бессилие, за то, что не могу быть с тобой, за то, что нужен тебе, а ты мне, и не могу… Как больно… Тяжело дышать… Все считают. что я должен это сделать, и я сам знаю, что должен, но не могу… Не могу… Не могу.. Не могу…
Я боюсь… Чего боюсь? Не знаю… Я не знаю многого … Я не могу уже контролировать себя… Сегодня я чуть не сорвался… Этого не было со мной уже около пяти лет… Первый срыв из-за какого-то пустяка, фотография двадцатилетней давности… И снова я утыкаю лицо в ладони и тут же возвращаю их

терпел все 20 лет до этого… Только потому, что я могу просто быть рядом с тобой и слышать… "Я люблю тебя…"

Подробнее:
Мамин уик-энд. Часть 1: День

Эта история произошла в 2008 году. Я тогда уже год, как вернулся из армии. Понемногу начал определяться в жизни. Нашёл...

Закрыть