"Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене"… вновь пел на ушко мне Бутусов… любимая песня. она почему то всегда вызывает дрожь в моем теле. Так и в этот раз. Хотя может вина эту ветер, так свободно гуляющий по полю?
Я сидела на берегу реки у себя на даче. Плела венок из полевых цветов и слушала музыку в плеере. Солнце заливало своим светом все вокруг, тени, казалось, не было даже под деревьями. Ах.. как все таки приятно сидеть вот так… в одном сарафанчике на траве и придаваться воспоминаниям, что было здесь со мной в мои 16 лет…
В тот вечер была большая пьянка. день рождения у какого-то неизвестного мне парня. Ночь. Костер. Гитара. В общем все, что так любимо подросткам. Мы с моими подружками сидели и беззаботно чирикали о парнях. Когда вдруг к нашему костру подошел ОН.
Я влюбилась с первого взгляда. Высокий, с черными длинными волосами. Явно старше нас лет на 5 точно. Аристократические черты лица. А глаза! Я в темноте видела как они горят, нет, просто пылают, каким то пламенем ада.
Я услышала , что кто-то назвал его по имени. Андрей. Значит точно судьба. Это мое любимое имя.
Он сел чуть в стороне от всех. Набравшись смелости я подошла к нему и села рядом. От него пахло свободой, ветром и одиночеством. Я повернулась к нему и спросила:
-Ты любишь наутилус?
-Да, — ответил он
-Сыграешь?
-Нет
-Почему ты один?
От этого вопроса он как то напрягся. Повернулся ко мне и стал внимательно смотреть в мои глаза. Щеки загорелись от его пристального взгляда.
-Пойдем, -сказал он.
Я повиновалась.
Он взял меня за руку и мы пошли вдоль речки. Шли молча. Но мне этого хватало.
-Давай присядем, — сказал он, опускаясь на прохладную траву. Свою косуху он расстелил рядом, приглашая меня.
Он обнял меня за плечи и прижал к себе. Я вздрогнула.
"Не бойся", — сказал он. Все будет хорошо.
Он склонился надо мной и опустил меня на землю. Стал гладить мои волосы и лицо. Постепенно он начал опускать руки ниже, касаясь сначала моей талии. а затем бедер. Я лежала и боялась признаться, что мужчины у меня еще не было. Я очень хотела его! Он же такой красивый! Но все равно было страшно.
Словно прочитав мои мысли, он сказал: "Не бойся. Сначала будет немного больно. А потом ты привыкнешь"
Его руки стали понемногу забираться под мое платьице. Мурашки выскочили и сталь носиться по всему моему телу. Он делал все медленно. Словно хотел изучить каждый сантиметр. Снял с себя футболку и джинсы. Затем пришла очередь остаться мне в одном белье.
-Красивая у тебя грудь. Правда большевата для твоего возраста, но ничего. Он прикоснулся губами к моему соску. через неско

акой большой! Такой ..не знаю даже.. упругий и красивый. Он стал им водить им по мне. По груди, по животику и вот он дотронулся им до киски. Резким движением, одним толчком он вошел в меня. Я закричала. Он закрыл мой рот поцелуем. Я начала вырываться, но его руки крепко держали меня.
-Уже поздно дергаться, девочка моя. Уже все. Лежи или придется тебя связать.
Его движения были резкими, сильными, как у настоящего самца. Он входил в меня с какой-то звериной жадностью, не обращая внимания на мои тихие крики и мольбы прекратить. Спустя минуты 3, когда в моем влагалище стало как то посвободней, он перевернул меня, поставив на колени. Он вошел в меня сзади так же резко и стал ну просто трахать меня. Одной рукой он держал меня за бедро, другой мял грудь. Я уже не пыталась кричать, мне начало нравится то что он со мной делает. Теперь я постанывала и двигала бедрами с ним в такт.
-Смотрю привыкла уже, значит пора заканчивать. Давай ка, повернись ко мне. Он вытащил свой член из меня и направил в мой рот. Я воспротивилась. Тогда он схватил меня за волосы и стал насаживать мой рот на свой член. Он яростно ебал меня, входя до самого горла! И вскоре вытащил член и на мое лицо полилась его сперма. Ее было так много, что меня чуть не стошнило. Я руками стерла сперму, но он заставил все ее слизать с моих пальцев. Мне было противно. Я начала плакать.
-Ты должна мне сказать спасибо, моя девочка. Я же тебе помог. ты меня всю жизнь помнить будешь.
Он перестал казаться мне таким уж прекрасным. Это все из-за боли, которую он мне причинил. Слезы не переставали катиться по лицу.
Андрей оделся и ушел.
А я сидела голой попой на траве и в голове была только одна мысль:
"Где твои крылья, которые нравились мне?"…

Тебя никогда не поражало свойство человеческой памяти, выхватывающей случайно брошенный взгляд или улыбку, оброненную фразу, эффектный жест или краткое мгновение? Или то, как вдруг, неожиданно, в памяти всплывает какой-нибудь момент или образ, подобно отдельному кадру из фильма? Говорят, в последнюю минуту жизни перед мысленным взором человека проносится вся его жизнь в виде кадров или снимков. Такой вот короткометражный фильм за ничтожно малую долю секунды. Черт его знает, почему это так, но что-то в этом есть, какой-то особенный смысл. Может быть, в этом свойстве памяти и есть что-то самое важное, что мы упускаем из виду?
***
Мы на автобусной остановке у выхода метро в спальном районе. Ты сидишь у меня на коленях, твоя рука покоится у меня на плече. Прижимая тебя к своей груди, я ощущаю биение твоего сердца. Наши губы соединились в долгом поцелуе под шум ливня и гул проезжавших по шоссе машин. Я обнимаю тебя все крепче, словно мой мираж вдруг ускользнет и растает в сумерках угасающего дня.
***
Мы у меня в постели. Ты доверчиво прижалась к моей груди лицом, как ребенок, и я, склонившись над тобой, перебираю непослушные завитки твоих волос. Только что ты была моей, и моя рука не щадила тебя, остановив свое движение только в капкане твоей орхидеи, оросившей мои пальцы влагой наслаждения. В эту минуту мне так хотелось защитить тебя, убаюкать, как маленькую девочку, затерявшуюся в большом городе. Мне казалось тогда, будто я обнимаю всю вселенную. Чувствовала ли ты в те минуты мою материнскую нежность, любимая моя девочка?
***
Ты сидела на краю балкона. Затем демонстративно встала на его выступе. Нас с тобой разделяло всего лишь стекло, и задвижка балконной двери, закрытая мной забавы ради, чтобы проучить свою провинившуюся девочку. Ты тогда не стала просить выпустить тебя. Это были, конечно, чисто позерство и дерзкая выходка с твоей стороны. Но ты мне такой нравилась еще больше, и я успела сделать пару снимков в телефоне, прежде чем открыла защелку двери. Несмотря на то, что ты рисковала нарушить равновесие и оступиться, а я – тем, что потеряла бы тебя из-за твоего мальчишества и моего желания проучить тебя. Позже, когда я потеряла телефон, я жалела об одном – что те снимки не вернуть. И все же они запечатлелись в моей памяти. Ты, сидевшая на краю балкона, свесив скрещенные ноги, твои руки в карманах джинсов. Ты, вставшая на выступе, на самом краю, небрежно держась рукой за раму, повернувшись лицом к солнцу, словно Икар, готовый устремиться ему навстречу. Ты была сама свобода. Мне тогда показалось, что твой силуэт в тени солнца в тот момент был отделен от меня много больше чем стеклянной перегородкой. Это было как роковое откровение, понимаешь ли ты меня?..
***
Ты у моих ног, у постели, где я нежусь, наносишь на мои уставшие ступни крем своими несмелыми – и оттого еще более любимыми – пальчиками. В какую-то минуту наши взгляды встретились. Не знаю, что ты тогда увидела в моем выражении лица, но тот твой взгляд словно отпечатался в моей памяти навечно. Это был пацанский взгляд, горящий нескрываемым желанием. Ты была так красива в эту минуту. Я словно увидела тебя в первый раз. Это было больше, чем все наши смс-признания за все время наших встреч, понимаешь ли ты теперь, почему слова для меня не так важны? То мгновение – я хотела бы, чтобы именно оно всплыло в моей памяти в последнюю минуту, когда бы она ни настала. Я хочу, чтобы последний миг моей жизни был окрашен магнетизмом этого притяжения. Ты можешь быть уверена, любимая, – именно эта искра, зажегшая во мне пламя, потухнет последней.
***
А это прощание в метро, когда ты уходила к своим друзьям, а я уехала в ночь – помнишь ли ты его? Думаешь, я просто была слишком пьяна тогда? Играла? Сгущала краски? Нет, тысячу раз нет. И меньше всего в ту минуту, когда я обнимала тебя и, вглядываясь в милое твое лицо, жадно впитывала каждую его черточку, выражение, каждый завиток твоих непослушных волос. Ты снова ускользала от меня. Я любила в тебе свободу, но в ту минуту я ненавидела ее.
И все же я люблю и ценю тебя именно такой, пускай свободно

статуэтку-подсвечник – коленопреклоненную темнокожую рабыню. Ты так боялась, что она вдруг потеряется или разобьется, что я сама стала воспринимать ее как символ нашей связи. Однажды при переезде один из пакетов выпал из багажника. И из всего содержимого пострадала только рабыня: одно из двух блюд, которые она держала, откололось. (Зачем я потом сказала тебе об этом!) В ту минуту мне показалось, что оборвалась невидимая нить, соединявшая нас (если так!). Блюдо я приклеила, но нить… быть может, она была слишком тонка?
***
И вот последняя картинка, которую ты увидишь моими глазами. В тот раз я зашла к тебе на работу. Ты сразу же увидела меня, и я поняла, что ты ждала, ждала меня. Потом ты подошла ко мне. Представь себе, мне запомнилось не лицо твое, не слова, которые ты говорила, мне запомнилось ощущение, что ты летела, когда шла. Будто не ноги направляли тебя ко мне, а одна только сила мысли. Словно тебя коснулся легкий бриз, пробежавшись по твоей форменной рубашке цвета безоблачного неба. Как я любила тебя в эту минуту! И как ненавидела невозмутимое спокойствие твоей рубашки. Поскольку то было спокойствие не счастья, но спокойствие не разбуженных в тебе чувств. Утес, о который разбиваются волны. Тебя позвали фотографироваться сотрудники. Ты стояла в центре, и от тебя в эту минуту словно исходила харизма. Ты, органично смотревшаяся в кругу своих, была так далека от меня, как никогда.
В эту минуту я ясно увидела, что твоя жизнь совершенно противоположна и чужда моей. Я увидела, что, как ни фатальна была наша первая встреча, но все же эти отношения изначально обречены. Потому что ты в другом для меня мире. Мой – другой, неуютный для тебя. Ненадежный, нестабильный, неспокойный, и счастье в нем длится ровно до первого крутого виража, хаотично сметающего прежний образ жизни. Ты тогда чувствовала то же? Это была моя вина в твоих глазах. Но не будь так, не было бы меня, потому что именно в этом вся я. Тогда кого ты во мне любила? Наверно, все-таки не меня, милая моя, любимая девочка.
***
Одна за другой разбивались иллюзии. Я в твоих глазах становилась чем-то отрицательным и неправильным. Ты же постепенно отдалялась от меня. Ты скажешь, я сама все разрушила. Нет, я просто ускорила неизбежное, — этого ты мне не простила, любимая …моя.
Потом я читала твои последние послания – горечь ли это обиды? Или желание расставить точки над «i»? Ранила ли я свою вольнолюбивую девочку? Или развязала ей крылья? Спустя неделю я послала тебе последнюю свою смс-ку.
«Извините, я вас не знаю» — неужели твоя рука написала этот жестокий ответ? Или он справедливый? Или это была не твоя рука?
Так легко было это проверить, просто набрав твой номер, но… «Что ж, видимо, я вас тоже» — неужели эти слова написала я?!
А ведь этой рукой я перебирала твои непослушные кудри! Проводила ею по твоим бедрам! А ведь ты подавала мне свою руку, когда я выходила из такси. Эти пальчики ты задерживала в моих руках, когда так не хотелось расставаться.
Любимая, любимая, любимая, любимая, любимая, что я могу добавить к этому?..