Часть 3Проснулся я от сырости и холодности окружающей атмосферы. Приоткрыв сонные глаза я обнаружил что всё вокруг покрыто противным сырым густым белым туманом. Девчонки ещё спали, я, как мужчина, выбрал себе наиболее неудобное и открытое место в берлоге, за что сейчас и расплачивался. Вообще говоря чувствовал я себя крайне и крайне хреново, если не сказать большего (а большего я говорить не буду, ибо не люблю грязных нецензурных выражений не по делу): плечи обгорели и страшно болели, кожа на них чуть облезла и невыносимо горела при любом к ней прикасании (эй, господа спонсоры-производители кремов для загара, моё предложение всё ещё в силе!), кожа на спине, расцарапанная вчера Катюхой в порыве страсти, мучительно саднила. Плюс ко всем моим несчастьям болели мышцы рук, ног и пресс (заплыв-то был нехилый вчера) и прокушенное известной вам Катюхой плечо. Ещё я замёрз и хотел есть. Вид кучки оставшихся после вчерашнего ужина кокосовых орехов и сморщенных фиников не внушал особого оптимизма, я и до попадания на остров не особо-то и любил кокосы, а теперь я их просто ненавидел (целый день жрать одни кокосы — осточертеет любому).
Выбравшись из берлоги я помахал для приличия руками и ногами, изображая лёгкую утреннюю зарядку и параллельно согреваясь. Закончив это нехитрое действо я, подхватив свою многофункциональную чудо-дубинку и написав палочкой на земле около берлоги небольшое послание девушкам, отправился к морю. Я хотел добыть что-нибудь менее вегетарианское, мне надоели финики и орехи. На берегу стояла тишина, море было спокойное, ветра не было. Лишь волны иногда лениво накатывались на прибрежные камни. Я направился к небольшим скалам, в западной части острова, где вчера поймал злосчастного краба. Краб был недурён и вчера прошёл на ура, посему я решил снова выловить что-нибудь на него похожее.
После долгих мучений я, через примерно полтора часа, наловил с десяток довольно крупных крабов (я ловил их ещё мальчишкой, на чёрном море, куда давным-давно ездил отдыхать с родителями, посему опыт в этом деле у меня был) и даже ухитрился дубинкой оглушить какую-то здоровую рыбину. Рыбина, конечно, могла быть и ядовитой, но:
a) Голод не тётка
b) Если вы это читаете, значит рыбина ядовитой не оказалась
По дороге обратно я наткнулся на какой-то куст, напоминавший запахом листьев нашу чёрную смородину. Набрав пучок листьев я задумал приготовить что-то типа чая (после такой прекрасной оргии, как вчера, думаю, девушки заслужили кофе в постель (ну или применительно к нашему варианту — травяной чай в берлогу)).
Когда я пришёл девушки ещё спали (здоровы они спать, однако). Разведя снова потухший давно костёр я, соорудив нечто типа мангала из двух рогатин, нанизал рыбину на узкую палочку и начал готовить настоящий, не вегетарианский завтрак.
Крабы были запечены в углях. А вот с чаем вышла проблема, посуды-то у меня не было! Матюгаясь про себя я попытался было приспособить половинку удачно расколотого вчера точно пополам кокосового ореха (я в нём, собственно, и принёс пресную воду из родничка), но днище этой своеобразной посуды вскоре прогорело, а чай, так и не вскипев, пролился на костёр, затушив его. Придётся запивать завтрак ненавистным уже кокосовым молоком. Разбудив моих очаровательных спутниц я принялся за еду. Сонные девчонки вскоре присоединились ко мне. Крабы были великолепны, а вот рыбина была жирной и какой-то противной на вкус (видимо я её не дожарил). Тем не менее поев мы почувствовали себя значительно лучше. Девушки упорхнули к морю, наводить марафет, а я начал вытачивать из собственных ключей от квартиры, неожиданно обнаруженных в кармане штанов, нечто режущее. Потратив на это минут пятнадцать (да, делают наши ключи из всякой фигни, вытачиваются элементарно) я создал нечто среднее между пилочкой для ногтей и опасной бритвой. Девушки не возвращались и я, вспомнив юность, а точнее то что я читал в юности, а ещё точнее книжку про Робинзона Крузо, решил навалить на берегу кучу сушняка, дабы в случае обнаружения чего-либо, могущего нас спасти, было бы чем подать знак. Конкретно запарившись таскать кучи сухих пальмовых листьев, веток и прочей лабуды я прилёг на холодный ещё с утра песок. Неожиданно до меня дошёл весь абсурд ситуации, на острове, совсем недалеко от меня, находятся две прекрасные нимфы, а я, как идиот, занимаюсь какой-то хернёй. Вот спасут нас, разве взглянут эти киски на меня? (конечно взглянут, мы же в одном универе учимся, что это я?) Нет, надо пойти и, говоря примитивно, поебаться. Решительно встав (причём от предвкушения встал не только я, но и мой) я направился к пляжу.
На пляже меня ждала прекрасная картина: Иринка полулежала, абсолютно голая, на пляже, а Катюша, в таком же наряде, а точнее в таком же отсутствии оного, присев рядом с подругой на колени, расчёсывала её длинные шелковистые волосы неизвестно откуда оказавшийся у неё расчёской (позднее выяснилось расчёска была найдена в кармане Иринкиного плаща). Картина настолько напоминала старинные гравюры, что я оторопел. Представьте себе: пляж, спокойное море, и две чудесные русалки (ну разве что без хвостов, а так — вылитые русалки) сидят к тебе спиной… Мгновенно избавившись от ненужной в данной ситуации одежды, я неслышно подкрался к девушкам сзади (это раньше я не мог ходить тихо, а в таком состоянии я, наверняка, мог бы и лететь, лишь бы добраться до предмета своих вожделений). Нежно-нежно я обнял Катюшку за плечи. Вздрогнув от моего прикосновения девушка успокоилась, увидев меня. Как ни в чём ни бывало она продолжила своё занятие. Я понял, что мне предоставлена полная свобода действий. Ира, глядя вглубь моря, ничего не замечала. Непонятно почему, но я старался чтобы Ира не услышала нас, в этом была какая-то интимность, я делаю это только с Катюшей. Осторожно раздвинув ноги Катюши (она теперь стояла на коленях, в неком подобии шпагата) и поддерживая её за пышные ягодицы я тихо и нежно ввёл свой истосковавшийся член в её жаркую влажную пещерку. Катя шумно вздохнула, её рука дрогнула, но она продолжила расчёсывать волосы подруги.
Аккуратно, мучительно медленно, я начал иметь Катерину. Не знаю почему, но вся это конспирация ужасно возбудила меня. Вроде как вчера мы все вместе такое вытворяли, но теперь мы скрывались от Иры, и в ощущении того, что мы делаем это тайно, была своя непередаваемая прелесть. Катя еле держалась чтобы не застонать, её дыхание сильно участилось, рука, держащая расчёску чуть тряслась, свободной рукой она упоённо ласкала свои пышные груди. Я тоже был на пределе, впившись губами в шею партнёрши, я судорожными рывками кончил. Катя была тоже на грани, резко всунув ей два пальца в анус я довёл девушку до оргазма. Зажимая рот рукой Катя дёрнулась несколько раз на моём опадающем члене и обмякла. Я руками придерживал её, девушка была без сил. "Да что с тобой, ты уже пятнадцать минут расчёсываешь мне один и тот же локон, да ещё и дёргаешь расчёску!" — лениво потягиваясь сладко протянула Ира. "Я, я… в порядке.." — задыхаясь выдавила Катя. Ира резко обернулась, обеспокоенная голосом подруги. У нас был вид застигнутых на месте преступления, мой член всё ещё находился в Кате. Ира оторопела на минуту, а потом расхохоталась. "Ну вы и мастера!" — смеясь проговорила она, "..Я тоже хочу!". "Э.. Типа и я тоже хочу, только вот беда, он не хочет" — начал оправдываться я, кивком головы указав на поникший орган, вывалившийся-таки из Катюхиного тела. "Ну это не проблема" — улыбнулась Ира, нагибаясь над моим опавшим девайсом. Её юркий язычок начал порхать вокруг головки, слегка касаясь её. Потом девушка полностью взяла мою плоть в рот, и начисто вылизав Катюшкины выделения и мою сперму, начала самозабвенно …отсасывать мой член. Я был на седьмом, нет, даже на восьмом небе от удовольствия. Ирина была первоклассной минетчицей, не прошло и минуты её трудов, как моя гордость снова налилась кровью и, типа как птица феникс и всё такое, восстала из пепла (какого пепла, что я несу?). В общем через пару минут я готов был выполнить все самые разнузданные желания Иры. С сожалением подняв её с колен я страстно поцеловал её и попытался уложить на песок, но девушка воспротивилась. "Не так" — дрожащим от вожделения голосом проговорила она и направилась к стоящей в отдалении пальме. Дойдя до дерева, она, поставив пошире стройные ноги, нагнулась и обхватила руками пальму, изогнувшись всем телом как кошка. Да, вид сзади был великолепный, поза оригинальная, я про себя окрестил её "пальмовым раком", и вообще всё было прекрасно. Я было направил свой орган в раскрытое влаг

Часть 4Слегка пошатываясь и вальяжно помахивая дубинкой я брёл по лесу, горланя песню собственного сочинения. Песня была создана на движке песни группы "Руки вверх" "Крошка моя". В моём исполнении песня звучала куда более, как мне казалось, круче. "Кк-ккрошки мм-мои, ну где-же вы, конкретно?! Ик! Я ведь сейчас как уроню всё это!" — вопил я хриплым голосом. Язык мой заплетался, поэтому песня выходила смазанной, зато без "фанеры". Живой звук и всё такое! Под "уроню всё это" я имел ввиду здоровый пенёк пальмы, который я тащил в другой руке. Этот пень был просто находкой — время и солнце сделали дерево твёрдым как камень, однако внутри дерево было пустое. Как так получилось? Да я-то откуда знаю! Оно таким и было, когда я его нашёл на берегу. Недолго думая я вырезал своими отточенными ключами два кружка из ствола молодой пальмы. Более толстый стал служить днищем, я вбил его дубинкой в пенёк и кружок вошёл настолько крепко, что вся эта конструкция почти не протекала. Верхний кружок я использовал как крышку. Перевязав свежесозданный бочонок своими штанами, создав что-то вроде ручки, а точнее лямки, как в рюкзаках, я полностью заполнил бочонок брагой из всех трёх аппаратов. Да, я ждал долго, но теперь я шёл к девушкам с почти тремя литрами превосходного крепкого пойла. Настроение у меня было отличное, и разве этому могло помешать то, что я не мог точно сказать сколько солнц на небе — одно, или два? Приволохав ценный груз в наш шалаш, я не обнаружил там девушек. "Крошки мои п-пора кончать купаться, я ведь же, б-б-блин, очень хочу ебаться…" — глубокомысленно пропел я и присел отдохнуть на ворох листьев, который предполагалось использовать как общую кровать нашего жилища. Достав одну из своих самопальных "сигар" я прикурил и с наслаждением затянулся.
Не удивительно, что не прошло и десяти минут, как на мои истошные вопли явились Катя и Ира, собственной персоной. Их взору предстал довольный я, в расслабухе тянущий "сигару" и прихлёбывающий из кокосовой "чашки" брагу. Вволю поиздевавшись над моим состоянием девчонки уселись рядом и пирушка началась. Поглощая остатки утренней рыбы и запивая это дело брагой мы оживлённо болтали. Под брагу рыбка шла очень и очень ничего. Вскоре наше, благопристойное до сего момента, жилище стало напоминать бордель — веселье, ароматный дым заполнил помещение. Девушки разогрелись и сбросив одежды сидели голышом. Однако мне уже было пофиг, я слишком много выпил. Даже после искусного миньета, который в два рта устроили мне обе девушки, у меня ничего не вышло. (данный эпизод специально включён в данное произведение, дабы показать молодому поколению как вредно злоупотреблять спиртными напитками. Минздрав предупреждает и всё такое…) Огорчённые девушки начали ласкать друг друга, а я, осоловело наблюдая за этим, вскоре задремал. Проснувшись, дабы справить свои естественные потребности, что неудивительно, принимая во внимание количество выпитого, я приподнялся и пополз к выходу. Вечерело. Обоссав близлежащий камень (незавидная судьба — пролежать здесь сотни лет, только для того, чтобы тебя обоссал неясно как здесь очутившийся Русский, в дюбель пьяный, студент) я было побрёл к шалашу, когда вдруг заметил за шалашом