Хорошая, плохая училка
Мариночка, кусая губы, проверяла самостоятельные работы своих учеников. В основном с формулами химических реакций все управились хорошо. С одним только исключением. Антон – способный парень, вполне способный на красный диплом, опять написал какую-то ерунду. Молодой учительнице было обидно. Видный, высокий, плечистый, несколько самоуверенный ученик мог бы стать ее гордостью, и в случае изменения его отношения к своему предмету, именно она могла бы сказать, что дала ему путевку в жизнь.
Была, правда, еще одна особенность в их отношениях. Антон всегда смотрел на нее так, как не смотрят на учительницу. Мариночка знала, что на нее посматривают мужчины. Внушительная грудь, тоненькая талия, длинные стройные ножки и лучистые глаза с длинными ресницами за стеклами очечков привлекали мужские взгляды. Но грязь, связанная с отношениями с противоположным полом, всегда отталкивала молодую учительницу от каких-либо романов. И в школу она приходила в подчеркнуто нейтральной одежде. Но что делать, если любая блузка или тонкий свитер – всегда натянут на груди, а юбка, хоть и ниже колена, но сидит на бедрах, как влитая? «Изъяны», по мнению скромницы, фигуры – не скрыть, а носить балахоны – это тоже комплексы… Вот и смотрел на нее Антон, как… мужчина. И даже хуже – с видом собственника. Хорошо еще эту особенность их отношений не видели соученики, а то бы ее авторитет, в первую очередь, как талантливой, хоть и совсем молоденькой учительницы, сразу бы упал ниже плинтуса…
На следующий день Мариночка попросила Антона зайти к ней после уроков.
Он пришел и, усевшись на краешек ее стола, нахально уставился на ее грудь. Как назло как раз сегодня Марина надела блузку с небольшим вырезом. Ее рука потянулась к краю воротника, чтобы прикрыть ключицы. Какой наглый, строптивый, юный, уверенный в своей неотразимости. Как обычно Мариночка несколько стушевалась от его противной сексуальности, но взяла себя в руки и строго начала:
— Антон! Вчера я опять поставила тебе двойку! И как твоя учительница и классный руководитель, я хочу с тобой серьезно поговорить! Мне совершенно непонятно, почему ты только по одному моему предмету так плохо учишься…
— Это легко исправить, Марина Михайловна! – перебил учительницу Антон, пожав плечами.
— Да? И как же, интересно мне знать?
— Пожалуй, меня нужно немного простимулировать. А так… В принципе я все знаю.
— Да? Все знаешь? – скривила пухлые губки Мариночка. – Ну, тогда ответь мне, что такое полиэтилен?
— Полиэтилен – твердый материал, полупрозрачный, бесцветный, легче воды, при нагревании …
Марина с изумлением взглянула на своего ученика, чуть усмехавшегося задорной улыбкой.
— Хорошо… Тогда что-нибудь посложнее… При крекинге нефти образуется этилен. Какую простейшую аминокислоту можно из него синтезировать?
Обрадованная – трудный ученик ответил хоть что-то, — учительница с надеждой смотрела на Антона. Но тот молчал, только чуть улыбался.
— Что же ты? — огорчению Мариночки не было предела.
— Я же говорил, что меня надо простимулировать.
— Но как?
— Если Вы меня спрашиваете, то так!
Антон легко снялся с края стола и, зайдя чуть сбоку, вдруг взялся за грудь учительницы. Мариночка почувствовала, как стул стал уплывать из-под нее. Как это могло случиться? Как возможно в этой Вселенной, чтобы ученик трогал учительницу за грудь? Но мир не рухнул, а Антон по-прежнему держался за ее грудь. И что самое ужасное, поняла Мариночка, чувствуя, как краска стыда заливает ее пухлые щечки, не просто держится. А совершает некие манипуляции пальцами. Он ее мнет! Или тискает! Ее грудь, до которой дотрагивалось всего два мужчины, и то – после года ухаживаний. А тут…
— Прекрати, Антон! – чуть не плача прошептала Марина.
— Но мне это помогает сосредоточиться, — возразил ученик и вдруг стал рассказывать что-то про синтез аминокислот из нефти. Но его-то рука продолжала мять упругую грудь. Пускай между рукой парня и округлостью была блузка и поролоновая чашка лифчика, но пальцы по-прежнему сжимали податливую плоть, а теперь даже перекатывали ее как-то по-особенному. Так, что Мариночка неожиданно для себя вдруг почувствовала что-то странное между бедер.
Учительница едва могла понять, о чем говорит ученик. Все ее естество сосредоточилась на том, как бесцеремонно ее тискают. Без согласия, без стеснения, словно свою собственность. Не поэтому ли жарко стало между ножек – Антон не ухаживал, не спрашивал разрешения, не вел себя по-рыцарски, а просто ее тискал! Ему, видите ли, это помогает сосредоточиться!
— Прекрати, Антон! – Мариночка хотела, чтобы в ее голосе звучала строгость, но получился какой-то писк испуганной птички перед ужасной кошкой. Щечки пылали, реснички за стильными очками затрепетали, и вообще учительница чувствовала себя ужасно, готовая провалиться под землю от унижения и смущения.
— Уверены, Марина Михайловна? – Антон убрал руку от учительской груди и с грустью покачал головой. – Как скажете… А я так надеялся стать отличником по химии! Жаль…
Только тут Мариночка, сосредоточенная на неподобающей для учительницы и ученика ситуации и собственных странных ощущениях, поняла, что в классе больше не звучат слова «Амины, синтез, химическая реакция…».
Это было ужасно! Она знала, что Антон может стать лучшим ее учеником. И самое главное, что только что это начало происходить. Только что ученик шпарил терминами, словно читал учебник!
— Что ты хочешь? – все еще не смея поднять глаз, пролепетала Марина. Как бы это ужасно не звучало, но перспектива получить лучшего ученика в школе, а то и в районе, стала казаться не такой уж безнадежной. Даже если придется позволить ему трогать себя за грудь. «Не обманывай себя, — сказала себе Мариночка, — не трогать, а тискать». Но мечта об ученике, впитывающем все, что она преподает, уже завладела всем ее существом.
— Что ты хочешь? – прошептала учительница, сама еще не понимая, как она может идти на компромисс в такой непристойной ситуации.
— Для начала, думаю, вы, Марина Михайловна должны согласиться, чт
Но действия ученика по извращенности превзошли все ожидания. Он попросту запустил руку в ее вырез! Холодея от страха, Мариночка вдруг ощутила горячие мужские пальцы внутри лифчика! Теперь между ними и шелковистой плотью не было никаких препятствий! И ее также сжимали и мяли, словно Антона совершенно не смущало, что он трогает женщину, голую под нижним бельем.
Учительница замерла, не в силах пошевелиться. Она не могла поверить в происходящее. А когда до нее дошло, что ее ученик спокойно и уверенно, словно так и должно быть, совершает с ней бессовестные вещи, она поняла, что сопротивляться поздно. Во-первых, она сама разрешила; а во-вторых, это же могло помочь вырастить настоящего химика!
И Мариночка, едва живая от унижения и смущения, зажмурилась, позволяя ученику забавляться с собственной плотью.
Но это было еще не все! Пальцы парня, грубо исследующие ее тайны, вдруг сомкнулись на соске и жестко его сжали. Сосок отозвался болью и каким-то щемящим наслаждением, продернувшим все тело, вплоть до промежности. Мариночка вскрикнула, но сдавленный в плену беспощадных пальцев, сосок не позволил ей даже подумать о сопротивлении. Как можно сопротивляться, если ее нежный, мягкий, чувствительный бугорок был совершенно безжалостно стиснут Антоном? Да, кстати, мягкий? О, что с ним сделал этот мальчишка? Почему ей вдруг показалось, что его пальцы перекатывают твердую горошину, вместо бархатистого вялого бугорка?
Как в бреду Мариино безропотно позволяла играть со своей грудью, и уже не от нее зависело, когда ученик вдоволь наиграется.
Наконец, Антон вытащил руку из блузки учительницы и протяжно вздохнул:
— Ну, что же, завтра на уроке я исправлю двойку на пятерку. На это вы, Марина Михайловна, меня простимулировали!
Мариночка занятая загадочным поведением своего тела – набухшие соски, томление между ножек и даже какая-то непонятная влажность в трусиках, — не сразу поняла, о чем говорит ученик. А когда поняла – похолодела. Получается, что вот это беспрецедентное обращение с ее телом – только на одну пятерку? На одну??? А она-то решила, что теперь уже заполучила в своем классе красный диплом! С оценкой 5 с плюсом по химии! Ей казалось, что это стоит потисканной груди и сжатого соска… Но, нет! Похоже, ей придется еще раз-другой ублажить своей грудью ученика! А если?… Мысли о большем Мариночка прогнала… Но как оказалось в дальнейшем – зря…
Впрочем, и сейчас для нее не все кончилось. Антон рывком поднял учительницу и провозгласил:
— А теперь наказание за недальновидность!
— Мне стыдно, — пролепетала Мариночка, сама не понимая, что имеет в виду – то ли, что не смогла обычными методами заставить ученика знать выучить предмет, то ли, что позволила ему так обращаться с собой, то ли, что между ее бедер уже полыхает странный пожар…
— Этого мало, Марина Михайловна! Вы должны прочувствовать все свои ошибки в воспитании подрастающего поколения!
— Я готова! – всхлипнула Мариночка, уязвленная в самое сердце упреком, как показалось справедливым.
— Чудесно! – воскликнул Антон. – Тогда поворачивайтесь и наклоняйтесь, обопритесь о стол руками.
— Ты уверен? – решилась Мариночка бросить поверх очечков жалобный взгляд на своего ученика.
— Да! За вас будет отдуваться ваша попочка.
— Моя – что? – не поверила своим ушам учительница, но противиться не посмела, слишком велик был упрек.
— Прогнитесь! – Антон положил ей на спину руку и надавил. Мариночке пришлось отклячить попку, в который раз чуть не умерев от стыда.
Но этого было мало! Мальчишка задрал ей юбочку на бедра, открыв трусики – обычные хлопчатобумажные трусики, скрывавшие все ягодицы полностью. «Как все запущено!» — пробормотал он, но Марина едва ли его услышала – закусив пухлую губку и зажмурившись, она просто оцепенела, потому что поняла, что похожа сейчас на тех шлюх, что видела как-то раз мельком, случайно нажав баннер на литературной страничке, где читала стихи. Они тоже развратно прогибались, показывали свою попку в неестественном виде. Очевидно, мужчинам это должно было нравиться. И теперь она стоит также! И даже ее юбка задрана, как у тех падших девушек!
Между тем, Антон взял с ее стола линейку и вдруг оттянул один конец, а потом отпустил. Линейка шлепнула по тугой попке. Глаза Мариночки распахнулись, а очки чуть съехали по маленькому носику. Во второй раз она ойкнула, совершенно потерянная от своих ощущений. Ее бил по попке линейкой собственный ученик, а она стоит в непристойной позе, с совершенно непотребно задранной юбкой и позволяет ему это! Хуже того, она понимает, что достойна наказания… И даже желает его, потому что оно справедливо! Тем более, что она после этого – просто шлюха, которую можно тискать за сиськи, именно за сиськи, в любое время. После третьего удара Мариночка застонала. От боли или от наслаждения? Она уже не понимала, слыша свист линейки и смачные шлепки. И только поправляла съезжающие на кончик носика очки…
Продолжение следует….