Ольга лежит на постели абсолютно голая, широко раскинув стройные загорелые ноги и закинув руки за голову. Ее грудь часто вздымается от небывалого возбуждения, отчего очень красиво прорисовывается рельеф ее ребер. Соски ее маленьких грудей возбуждены. Между вспухших губок поблескивают первые капли ее соков. Глаза ее закрыты шелковой лентой. Необычайно красивая картина, к тому же жутко
В понедельник днём наш лайнер отчаливал от берегов Кипра.В субботу он причаливал к берегам Египта.Я ехал с семьёй(жена,я и четырёхлетний ребёнок).После посадки,мы пообедали и пошли спать в каюту.Моя жена была симпатичная женщина лет 32,мне было 34.Я её любил,но когда они заснули,а я решил пойти прогуляться по палубе,то увидел такую красоту. Я поднялся на самый верх
Она: Уже трусы снял. Так просто не можешь полежать? Он: Резинка давит. А и зачем мы будем просто лежать? Давай наслаждаться. Она: Отстань. Каждый раз одно и то же. Только и знаешь. Он: Ладно, ладно, не сердись. Мы просто полежим, как братик с сестричкой. Она: Только не приставай. Слышен шорох снимаемого платья. Он: Давай лифчик
Иммануил Леонардович Фрунзе увлекался бабьими ссаками. Сей господин на протяжении многих лет практически в одиночку поддерживал коллекцию Московского урината (для души Иммануил Леонардович собирал дефекат). Ему было трудно. Далеко не все бабы соглашались отдавать кал и урину ученому. Тогда он брал их тайком, воровал, извлекал из уборных. Да, благодаря этому он не был образцом чистоплотности.
"Не удивляйтесь, но теперь я буду вас экзаменовать, учитель. Я видела, как вы смотрели на мои ножки сегодня в аудитории, пробуя заглянуть мне под юбку. Вы можете сказать, какого цвета на мне трусики сегодня? " Спросила меня Марина, стараясь еще больше возбудить меня, " если вы угадаете, то я их вам покажу. Вы бы хотели
Моему Дениске…Счастье. Что может сделать человека счастливым? Ответов будет ровно столько, сколько человек услышат этот вопрос, и все они будут разными. Одни считают, что для счастья им бы хватило денег, другие жаждут бессмертия… Я же счастлив, потому что встретил его… Какое неописуемое сочетание чувств спокойствия и радости, нежности и любви переполняют мое потрепанное сердце. Он
Что? Это вы мне? Наглец! У меня нет никакого желания с вами знакомиться. Знакомиться с незнакомыми неприлично. Ни за что! За кого вы меня принимаете? Куда? К вам домой? Ни за что? А это далеко? Вообще-то я замужем… Как вы смеете? Нет, вы же все равно не отстанете… Опусти шторы… Выключи свет… Да не сюда,
За окном вагона почти сутки тянулся пейзаж, вертикально расчерченный телеграфными столбами – то лес подбегал вплотную к железнодорожному полотну, то поле уходило за горизонт, но было что-то главное, однотипное в этой движущейся картине – расхристанные весенней распутицей дороги, избы малых поселков и деревень, крытые серой толью, да пустые купола полуразрушенных храмов. Пейзаж, который вполне можно
"Бабу в номер!", кричал очередной посетитель нашей гостинице. Гостиница это громко сказано , так , небольшое бывшее общежитие , а теперь гостиница. Я работаю тут уже второй год , с того самого момента , как приехала жить в этот город . Город был не самый большой , предприятий мало и устроится на работу я долго
В 1994 году заведующей рекламным отделом фирмы, где я работал бухгалтером, была женщина в возрасте тридцати семи лет. Ее звали Нина. Она была достаточно крупной дамой с темно-каштановой гривой волос и замечательной фигурой. На нашей фирме было ни одного мужчины, который не хотел бы ее. Высокая зрелая женщина с грудью четвертого номера и длинными стройными
Принцесса выбрала дом наугад и вошла. Сразу от входа начинался большой зал. Кентавр могла спокойно стоять в комнате и не касаться головой потолка. "Вполне может быть", — подумалось ей, — "что и сидящий на мне человек не достал бы головой до него". Мебели не было. На пушистом ковре, покрывавшем все пространство комнаты, валялось множество подушек,
Они едва знакомы, но уже поняли, что подходят друг другу. Они разговаривают по своим телефонам, лезвием подправляют по несколько букв в своих паспортах, меняют коды на замках портфелей, идут друг к другу, ведь они хотят встретиться, чтобы перевернуть, не раздумывая, свои жизни. В своих тесных душевых кабинках они стоят, подставляя лица струям горячей воды; им
Это я! Люся! Надеюсь, ты меня ещё помнишь. Помнишь тот зимний вечер, когда при лунном свете дня ты нежно взял меня за сиськи, сказал: "Люблю одну тебя!" К тебе пиздою я прижалась, рукой нашла твой пистолет, внутри там у меня порвалось, тебе всего семнадцать лет. За абрис смело взял меня, сказал: "Пойдём со мной родная,