Прошел месяц с того момента , как я стала Вероникой. Мне очень нравился мой образ. Я каждый день, пока родителей не было дома, только переодевалась и прыгала на резиновом члене , снимая все на камеру. Я втайне заказала сухой латекс и сделала себе кучу одежды, разных цветов и фасонов и даже грудь. Моя сестра, которая
Прелюдией к любви — безумство волн, Что в мириады пенно-белых брызг, О скалы разбиваются внизу — Прекрасный, дикий, грозный бури миг! Шторм отражается в глазах твоих огнём, Зрачки расширены, влекут за душу вглубь — Туда, где вожделение твоё Совсем не предлагает отдохнуть! Поют отнюдь не ангелы в хорах, Там, где живет сейчас душа твоя, О,
Однажды весенним теплым вечером я шла по центральной городской улице. Настроение было хорошее, на душе легко и радостно. Сзади меня догнал какой-то незнакомец и задал банальный вопрос: " Девушка, Вы очень торопитесь?" Попутчик был явно не первой молодости, пожилой дядька, простоватого вида, но манера обращения подкупала. Сначала захотелось ответить резко: " Да, тороплюсь!" Потом подумалось:
На следующий день проснулся сам. Трусики девушки лежали рядом. И я решил воспользоваться моментом свободы и еще раз удовлетворил себя. После спрятал трусики и пошел мыться. Затем отправился на кухню и спокойно позавтракал. По привычки помыл посуду и навел порядок. Зайдя в комнату к девушкам – не обнаружил их. Стала понятна моя временная свобода. Не
Я рано вышла замуж но никогда не думала что поторопилась, меня все устраивало. Муж с утра до ночи пропадал на работе я же сидела дома воспитывая двух дочек, иногда отдавая их свекрови или матери чтобы передохнуть и привести квартиру в Божий вид. Я не старуха мне всего 23 года и считаю себя весьма симпатичной девушкой.
Я свернул на рынок. Город действительно производил впечатление крупного,бойко торговали нелюди пытаясь привлечь к своим прилавкам покупателей. Мечи и кольчуги, бархат и шелк, драгоценности и металлы — все это было выставлено на продажу. Но мой путь лежал дальше мимо этих лавок, интерес вызывал невольничий рынок. Загоны живого товара были огорожены дополнительной стеной, в воротах которой
С семейной парой Вадимом и Ольгой я познакомился на одном из популярных сайтов знакомств. После небольшой переписки мы стали часто встречаться вечером у них дома и обговаривать (как говорила Ольга, «…смаковать будущий разврат…»). Так получилось, что сексом втроем никто из нас ни разу не занимался, по крайней мере, так мы друг другу сказали, и поэтому
Приветик всем девушкам!!! Представь картину ты лежишь в ванне в которой небольшой слой пенки) на уголках ванны горят ароматические свечи, и свет от свечей создает нежную эротическую обстановку, играет легкая красивая музыка., ты вся расслабленна. Твои глаза закрыты но ты чувствуешь как потихоньку приоткрывается дверь и в нее входит твой голенький нежный, сексуальный котик. Я
Я уже третью неделю работала в борделе Андрея Павловича. Вы можете спросить почему же я так легко согласилась, почему не пыталась убежать и всё в этом роде. Согласилась так легко, потому что была просто в шоке – меня только что изнасиловал 40-летний мужик, а вот, оставшись наедине с собой, я пришла в себя и начала
Скинхед Борман и его скингёрл Эльза ходили по одному заброшенному зданию в при центральном районе немецкого города Мюнхен. Шли, держась за руки, смеялись, что-то друг другу рассказывали. У Бормана была травма в последствии драки с антифашистом, и у него был подбит глаз. Вот поэтому он ходил с повязкой на голове. Скинхеды зашли в одну из
Азя усадил меня на свои колени и начал целовать и ласкать меня, тяжело дыша выговаривая: "Крастерша моя любимая, как я хочу тебя…". Азины руки ласкали моё тело, потом он расстегнул мой балахон и начал мять груди, целуя мою шею и спускаясь ниже. Спустя пять минут на мне не было ни майки, ни лифчика. Шею и
мою маму зовут таня ей 46лет черные волосы голубые глаза и огромная жопа которую не скрыть даже самым пышным платьем. отец как обычно уехал на вахту я был на учебе в другом городе а мама жила одна.чуть позже я приехал на выходные домой ,мать была рада меня встретить обняла и поцеловала у меня как обычно
Париж. Осень 1942 год. Вечера прохладны, под подошвами хрустят опавшие листья. Я возвращаюсь домой из университета. До оккупации я был доцентом, но теперь работаю дворником. Университет больше не учит студентов, теперь здесь склады. Моя сестра больна и ей нужна хорошая еда – поэтому я работаю здесь и получаю деньги от немцев. Мои друзья в большинстве