Василий Ситников застрял в порту города Красноярска. Наглухо. Ни копья в карманах. Он их выворачивал по нескольку раз, да что толку — если не ложил, откуда ж они возьмутся? Во, попал! Загулял так загулял! Но разве после восьми лет отсидки на строгом режиме нельзя себе позволить хоть раз да оторваться? От души. Чтоб земля дрожала.
Я сделала круг, пока добралась домой. Выдался очень тяжелый день на работе, и я была рада попасть домой. Моего мужа Боба не было в городе, а сын Бобби был в колледже. Приближался спокойный вечер, я могла отдохнуть и расслабиться. По дороге я увидела Кена, выгуливающего свою собаку в другом конце двора. Ему было 20 лет,
Леша шел к ней раздумывая с какой целью она его пригласила его — 15-летнего. Наконец он пришел, поднялся на 7 этаж и позвонил в дверь. Ему открыла Она — ее звали Наташа и познакомились они на дискаче в школе, хотя ей и было уже 18 лет. "Входи, красавец" — сказала Она. Леша вошел немного стесняясь,
Закрыв глаза, предо мной темнота. Мои фантазии мешают мне сосредоточиться на чем-либо. Мне хочется окунуться в сладострастное сновидение! Нет, может в реальность? … В темноте появляется твой образ, он немного размыт, размыт временем и расстоянием, что сейчас между нами. Мы медленно приближаемся. Твой образ становится все отчетливей, он так мил! Твои глаза! В них столько
Глава 1. КАРЛСОH За окном стояли теплые весенние деньки и очеpедь за колбасой. В уютной комнате, где не было ничего кpоме большой удобной кpовати и обклееных фотогpафиями голых женщин стен, сидел семилетний Малыш и плакал. Он был одет в светлые обтягивающие штанишки, котоpые подчеpкивали его не столь большое, но вполне пpиличное для pебенка его возpаста
В дремучие, но отнюдь не дремлющие, средние века существовала занятная традиция. Писатель, большей частью монах, расспрашивал множество путешественников про их встречи с загадочноми зверями. Интервьюируемые пройдохи, в надежде заполучить пару монет, врали напрополую, выдумывая несуществующих тварей. Оттуда-то и пошло выраение "выдать ложь за чистую монету", но это отступление. Книженции, систематизирующие подобные росказни, назывались Бестиарии. На
Наверное, мужчине гораздо сложнее, чем женщине, признаться, что его возбуждает, когда его кладут на колени, оголяют попу и бьют по ней ладонью, массажной щеткой, или березовой розгой. Но даю гарантию, что таких много. Самого меня в детстве никогда не секли, об этом только слышал или читал. А впервые это случилось со мной через два года
У нас в институте был студенческий капустник. Сергей на нём танцевал. Танцевал он профессионально и на сцене очень эффектно смотрелся. Зал аплодировал. Я аплодировал тоже. Я не мог оторвать глаз от его выпирающего члена. Я очень возбудился. Мне очень хотелось его. После капустника, как полагается, была бурная студенческая вечеринка. Был там и Сергей. Изрядно подпив,
Когда мы с Леной оказались вдвоем в спальне, и дверь уже была закрыта, а присутствие в квартире моего друга детства Миши меня смущало не больше, чем присутствие его фотографии в моем фотоальбоме, я взял ее за руки, потом обнял ее, почувствовав неожиданную и притягательную дрожь ее тела. Она излучала то тепло, такое вязкое и горячее
Жидкость — белая, вязкая, без запаха, имеет терпкий не встречаемый в пищевых продуктах вкус, при попаданиях на чувствительную кожу лица оставляет красные пятна раздражения, при попадании внутрь бывают дети. Или не бывают, и тогда необходимо выяснить, причиной тому принимающая плоть или свойства самой этой жидкости. Тиму срочно нужна была справка, справка в гинекологическую клинику, где
Мне тогда было 13 лет. В то время мне ещё нравились девочки и мой член ещё вставал когда с пацанами мы тайком смотрели порнографические карты, которые в то время были большой редкостью. В ту пору я уже начал проводить свои первые эксперименты с мастурбацией. Проделывал я это по несколько раз в день и с превеликим
Я уже давно смотрел на эту женщину. Ей было 43 года и она работала в нашей бухгалтерии. Я знал, что она давно разведена, а сын учится в МГУ. На службе мы часто контачили и были в неплохих отношениях, однако не когда не перешагивали границу служебных отношений. По работе между нами часто возникали споры, но это
Кеведа, Борхес, Гонгора — вот три имени, три великих испаноязычных писателя, три мужчины, соблазнивших меня еще в ранней юности и навеки сделавших горячей поклонницей пылкого и романтического испанизма в противовес отвратительному прагматизму тупоголовых америкашек и нелепой расхристанности отечественной жизни. Факультет романских языков в универе был для меня чем-то вроде скита, лекции — формой послуха. Само