Бабьи Ссаки
Иммануил Леонардович Фрунзе увлекался бабьими ссаками.
Сей господин на протяжении многих лет практически в одиночку поддерживал коллекцию Московского урината (для души Иммануил Леонардович собирал дефекат).
Ему было трудно. Далеко не все бабы соглашались отдавать кал и урину ученому. Тогда он брал их тайком, воровал, извлекал из уборных. Да, благодаря этому он не был образцом чистоплотности. Но зато как по-хорошему можно позавидовать этому увлеченному гению!
В юности господину Фрунзе приходилось тяжело: он еще с трудом находил необходимый контакт с бабами, распологающими свободным уринатом, однако он поборол свой страх и немощь, и решил:
"Это ничего если мне откажут, что же тут плохого. Ничего если и посмеются — главное, это моя идея!", вслед за этим он часто приближался к бабам и, слегка разговорив их робко спрашивал о возможности регулярно получать уринат и даже кал.
Обычно ему отказывали, тогда, если дело происходило в малолюдном месте, где прохожие не могли бы принять его за хулигана и жестоко избить, Иммануил вставал перед женщиной на колени, целовал ее сапоги, очищал их языком от кусочком грязи, лизал языком между пальцев, если дама была в босоножках, ложился ниц, утыкаясь лицом в землю и умолял женщину наступать ему на затылок, спину, пинать в бок, вытирать о него ноги, плевать и, наконец, поливать горячей мочой, которую Иммануил Леонардович набирал в рот и выплевывал в моментально развернутый коллекционный презерватив.
Иногда такие сцены происходили зимней ночью. Тогда от урины шел приятный бел
Более того, ученого подвергли принудительному медицинскому обследованию, по заключению которого по поместили в лечебное учреждение на неопределенный срок. Здесь, в психиатрической лечебнице #113 г. Москвы мы и познакомились с генитальным исследователем.
Надеюсь, общественность не останется равнодушной к моему повествованию и настоит на пересмотре дела господина Фрунзе и освобождения творческого энтузиаста, а заодно и меня, детского психолога и сексолога, в прошлом персонального врача К. Трудного, литератора и журналиста, Карла Кондратьевича Фраермана.