Ах уж эта тетя Нина. Глава 12
Через мгновение она помогала мне надеть найденную ночную рубашку, прикрыть обнаженное тело, спуститься по лестнице, так как самой в вертикальном положении находиться было очень трудно. Меня качало, как пьяную, не было никаких сил. Ели стояла на ногах. Да, так плохо после спиртного я никогда ещё не чувствовала. Было совершенно безразлично, что обо мне скажут или подумают, мне было ужасно плохо.
— «Света, почему мне так плохо?», — жалостно спросила, тупо смотря на своё нижнее белье повешенное сушиться вчера вечером, весящее на веревке и омываемое моросящим дождиком.
— «А ты это у милого спроси, пойдем, я тебя умою. Бросил женщину на произвол судьбы, не следит за ней, не контролирует»
— «Где тут можно пописать?», — не узнаваемым мне голосом произнесла я.
— «Да, вот за сараем, а то в туалете ещё провалишься», — улыбнулась она, сидя моё состояние.
И вот задрав подол рубашки, широко расставив ноги, поддерживаемая Светой под руку, за сараем я опорожняю мочевой пузырь. Когда последняя капля упала на травку, из моей груди вырвался вздох облегчения:
— «Ой, как хорошо»
— «Вот видишь, все познается в сравнении»
Мелкие капельки дождика отрезвляюще ласкали тело, а пара глотков терпкого вина пробуждала тягу к жизни.
— «Нина, я сейчас у соседки займу чего-нибудь покрепче, а ты посиди тут под навесом», — сказала она после того, как она помогла обмыть моё тело прохладной, живительной водой.
Сильно возражать её идеи я не стала и села под навес в ожидании подружки.
— «Тетя Нина, ну как настроение», — услышала голос рядом с собой.
— «Да ничего, жить можно», — тихо произнесла я.
— «Где это ты вчера был. Я приехала к тебе, соскучилась. Думала, ты будешь рад, а ты», — со слезами произнесла, виня во всем Виктора.
— «Я так тебя ждала вчера»
И тут видимо, чтобы он меня пожалел, чтобы я в его глазах показалась ещё более несчастной, произнесла:
— «Я беременная от тебя. Приехала, думала посоветоваться с тобой, что дальше делать, а ты…»
— «Конечно, рожать. Ой, как я хочу, что бы ты от меня родила», — не секунды не колеблясь, произнес он.
Я ничего не ответила, а только всхлипывала, а он, обняв меня, нежно ласкал, успокаивая:
— «Всё хорошо будет, вот увидишь»
Но я знала, что на следующей неделе сделаю аборт и забуду об этом всём, как о страшном сне, но я даже не могла себе представить, как он загорелся идеей иметь от меня ребенка.
— «Нет, Витя, я хотела родить от тебя ребенка, но ты мне изменил со Светланой, предал меня. Если сейчас ты меня бросил, то, что будет дальше?», — произнесла я с полной уверенностью в справедливости и убедительности моих слов.
— «Ну, ты мне тоже изменяешь. Вон сегодня четверых приняла, а когда я к тебе пришел, то ты меня прогнала. Сказала, что хочешь спать. А потом, когда пацаны приходили, то ты им отдавалась, спать не хотелось. Да ещё как, куда они хотели, туда и давала, они все от тебя без ума. Да ещё ты у них и первая женщина, лишила их девственности», — с некоторым раздражением в голосе произнес он.
Для меня сдало понятно, почему ласки ночью были такие нежные и неопытные, эта необузданная и неуёмная страсть. Меня имели по очереди сразу несколько мужчин. Да ещё и девственников, которые впервые имели женщину.
— «Ну, мне это нравиться, что ты такая. Чем больше тебя трахают, тем я тебя больше хочу», — произнес он, увлекая меня в сарай.
— «Витя, мне плохо», — слабо сопротивляясь, произношу я.
— «Не надо, не снимай с меня рубашку»
— «Я хочу видеть тебя голой»
— «Ну, не надо. Мне стыдно, вдруг Светлана сейчас прейдет»
— «А я думал, у вас уже интимных тайн нет», — произносит он, снимая с меня рубашку через голову и бросая её на пол, увлекая меня вслед за ней.
— «Витенька, только не ложись на меня, а то мне плохо»
— «Ну, давай садись тогда не меня»
И вот стоя на коленках, разведя руками ягодицы, насаживаюсь на торчащий кол. Там всё сухо, не подготовлено для совокупления. Член цепляясь о стенки пробирается внутрь, вызывая неприятные ощущения в промежности.
— «Что не нравиться, смазки нет, а ты его поцелуй сначала», — видя, всё это произносит он.
И вот склонившись над ним, принимаю разгоряченными губками его плоть, целую, ласкаю яички, покрытые жесткими, кучерявыми волосиками. Этот аромат любимого, молодого тела, страх
Но он ещё сильнее давит на сфинктер и пальчик нехотя, медленно погружается во чрево, принося мне не малые страдания.
— «Я хочу туда»
Что мне остается делать, как плюнуть на руку, смочить анальное отверстие, засунуть туда несколько раз пальчики, растягивая его и подготавливая для гостя. Взять за стержень и медленно сесть на него, расслабляя мышцы промежности, принимая его всё глубже и глубже.
— «Молодец, хорошая девочка», — несколько снисходительно произнес он.
— «Так сколько у тебя мужиков было до меня, а?»
— «Поцелуй меня», — произнесла я, наклоняясь к его губам.
— «А тебе нравиться сперму глотать. А то Игорь рассказывал, что ты так у него сосала, что мне, прямо завидно стало», — совершенно не идя мне на встречу, произнес он, больно сжав пальцами соски, и с силой потянул их вниз.
— «Мне больно так», — с некоторым чувством обиды произнесла я, не за физическую боль, а то пренебрежение, с каким он произнес предыдущие слова.
— «Ну ладно иди сюда. Дай я тебя поцелую, думаю, ты исправишься и будешь послушной девочкой», — произнес он, прижимая меня к себе и целуя в губки.
— «Я люблю тебя, только тебя», — шептала, осыпая его лицо поцелуями.
— «А я думаю, куда вы делись. А вы вот где. Не надоело ли тебе Нина трахаться? Целую ночь тебя, мужики имели, и опять продолжаешь. А попка у тебя класс», — произнесла она, коснувшись пальчиками ягодиц, вызвав на их поверхности множество мелких «мурашек».
— «Ниночка, какая ты чувствительная просто ужас. Думала, что я богиня секса, а оказалось, это далеко не так», — продолжала она гладить мою попку, просовывая руку между нашими телами, лаская мою мокрую, разгоряченную промежность.
— «Витинька, я не хочу, чтобы она нам мешала, скажи, чтобы она ушла», — тихо шепчу ему на ушко.
— «Света, поласкай Ниночку», — в ответ на мою просьбу громко произнес он.
— «Успокойся милая, я хочу, чтобы тебе было хорошо», — тихо шепнул мне.
И вот её губки, язычок ласкают попку, Витин член, а пальчики проникают во влагалище, теребят клитор. Я опять полностью раскрыта, обнажена и внешне и внутренне. Не проходит и трех минут, как я, задыхаясь, начинаю охать, дрожать и разряды оргазма трясут моё тело.
— «Какая же я все-таки развратная женщина», — проносится у меня в голове, видя, как меня поворачивают на спину и Светлана, расставив ноги становиться над моим лицом, а Витин неудовлетворенный мною член, отведя чуть в сторону ткань трусиков, входит в неё.
Мне прекрасно видно, как его мокрая, лоснящаяся …головка то появляется, то скрывается в волосатых джунглях, как по волосикам начинают течь выделения. И вдруг она выскакивает и прижимается к моим губкам. Я только успеваю раскрыть их, как поток спермы извергается на меня. Губы жадно обхватывают плоть, страстно начинают выжимать последние капельки из неё. А Светлана судорожно тереться влажным, волосатым влагалищем о мою грудь, а когда Витин член покинул ротик, о лицо, заставляя ласкать её промежность. Но это продолжалось не долго, так как вскоре она издала протяжный стон, задрожала и выплеснула порцию жидкости мне на лицо, прижавшись к нему промежностью, перекрыв доступ кислорода. Её жесткие волосы больно царапали нежную кожу лица, размазывая выделения по его поверхности. И наконец, она обессиленная рухнула на меня.
Конец двенадцатая главы