Подвальная пьеса в двух актах
… Я смотрел и не мог оторваться. Что-то подсказывало мне: это зрелище не для посторонних глаз, но ничего поделать с собой я не мог. Похоть, необузданная страсть овладели моим сознанием. В голове шумели все прибои мира, а руки так и тянулись к томящемуся в узких джинсах члену. Но я не торопился: эти двое, похоже, останутся здесь до утра.
Я узнал столь томительную тайну совершенно случайно. Может, и не увидел бы ничего такого, если бы не природная наблюдательность. В недостроенном доме, что расположился аккурат напротив моих окон, постоянно замечалась какая-то возня. Причем, в одно и то же время — в семь вечера. Другой бы и внимания не обратил: здание из разряда советского долгостроя, его, понятно, никто не собирался достраивать, а заброшенные площади давно облюбовали бомжи. Соваться туда простому смертному не рекомендовалось на официальном уровне, — недавнее изнасилование с убийством прикрепило к этому дому дурную славу. Тогда всех тамошних бездомных перешерстили. Половину пересажали за прошлые грехи, половину разогнали по помойкам. Но истинного изувера не нашли. А дом вымер окончательно.
И вдруг та самая вечерняя возня. То одна и та же вислоухая собака пробежит, то паренек лет двенадцати от роду в заросший проем нырнет и исчезнет. Короче, интерес во мне разыгрался не на шутку: в дом с такой репутацией человек может заглядывать только по весьма и весьма уважительной причине. Какой? Это я и захотел выяснить.
Для начала пришлось выверить время "суеты" с точностью до минуты. Собака, парень, какое-то движение в заросших подступах, тишина, снова суета… Из своего окна мне ничегошеньки не было видно, поэтому пришлось спуститься вниз и засесть в импровизированной засаде: сломанная лавка подходила для этого как нельзя лучше. Кусты, кучи строительного мусора, обгоревшая беседка и нарастающие сумерки хорошо маскировали одинокого прохожего. Меня, то есть.
Сначала пришел пес той самой породы, от которой мурашки не проходят еще неделю. Но я ему явно был неинтересен: цинично облив мою лавку, кобель с видом победителя удалился в те самые кусты. Не успел я выдохнуть, как откуда-то сбоку вынырнул тот же парнишка и, воровато озираясь по сторонам, шагнул за собакой в заросли. Он словно растворился в сгустившейся тьме.
Дело принимало дурной оборот: лезть за парнем в кусты, где минуту назад скрылся суровый пес, почему-то не хотелось. Но любопытство все же взяло вверх.
Немного поколебавшись и подобрав с земли внушительную корягу, я приблизился к кустам, закрывавшим вход в подъезд недостроенного дома. Прислушался: тишина нарушалась лишь шорохом листьев да моим прерывистым дыханьем. Вперед!
Стало еще темнее, едва я переступил порог. В глухую влажную тьму с соответствующим ситуации запахом вел первый лестничный проем без какого-либо намека на перила. Нечто похожее уходило и вниз, в подвальное помещение. Других путей просто не было. Куда же?
Прикинув всю неожиданность ситуации, я попытался рассуждать логически: на дворе заканчивается август, окон в доме никаких, не говоря уже о дверях. К тому же, даже мне, тридцатилетнему бугаю, было бы боязно подниматься по ступеням без перил в полную неизвестность. Что же говорить про мальчишку?
А значит, двигаюсь вниз. Три ступеньки, пять… Пол, дальше спуска нет. Темень, хоть глаз коли. Тишина гробовая. Нет, не гробовая: где-то слева слышатся шорохи, чем-то напоминающие всхлипы. Выставив вперед руки, осторожно иду на звук. Через десяток шагов уперся во что-то, похожее на дверь. Так и есть, вот ручка, петли, и… полоска света пробивается. Интересно, откуда в этих руинах может быть электричество?
Сомнений нет: вздохи доносятся из-за двери. И не просто вздохи — шепот, преисполненный непередаваемого сладострастия, изредка прерываемый чьими-то всхлипами. Слов было не разобрать, но от таких звуков кровь начинает буквально кипеть, приливая к нужным местам, отчего те наливаются приятной тяжестью и требуют прикосновений.
Прислушался. Нет никаких сомнений: за дверью два или более человек. Один — точно мальчик: его срывающийся голосок легко отличается от более взрослого шепота. Требовательного и в то же время очень нежного. Просовываю, насколько это возможно, ухо в дверь.
— Только не просите меня больше об этом! Вы же обещали!
Это мальчик. Он о чем-то просит своего собеседника и явно безуспешно, так как аналогичные просьбы мальца повторяются снова и снова. Вот впервые в словах зазвенели слезы: паренек почти умолял невидимого мне человека, обещая сделать что-то, но в самый последний раз. Похоже, с ним не соглашались и теперь.
Рискнув, открываю дверь шире и заглядываю внутрь. Найден источник света — это свеча, стоящая в самом дальнем углу подвальной комнатушки. А вот и та самая парочка: всхлипывающий мальчуган, стоящий почти в центре каморки и сидящий у стены на каком-то потрепанном диване мужчина. У последнего вполне презентабельный вид — на бомжа вроде не похож. Из одежды только спортивные штаны да тапки на голую ногу. Мальчишка тоже был без футболки: она усилено и нервно комкалась в детских ручонках. Из-за плохой освещенности комнаты приоткрытой двери никто не заметил. Мне же, напротив, был виден каждый закуток. Осталось только унять бешено колотящееся сердце и не весть откуда взявшуюся эрекцию.
Собаки видно не было, и я немного успокоился. Но только на миг, так как мальчик снова заканючил:
— Ну дядь Вить, ну давайте и правда в последний раз! Мне уже не нравится так…
— А в прошлый раз, Сашенька, ты, кажется, несколько раз кончил, — улыбнулся мужчина. — И потом просил тебя не отпускать до самого утра. Или нет?
— Ну и что? Теперь мне хочется все это забыть, — тихо сказал юноша. — Я ведь не девочка.
— Ну как же? — дядя Витя удивленно поднял брови. — А разве не ты просил меня купить тебе ажурные чулочки и такие же женские трусики? Не ты ли все это время брал у сестры косметику, чтобы тут передо мной накраситься, словно дешевая шлюха? Извини, сладкий, но для мальчика ты ведешь себя странно.
Повисла тяжелая пауза, во время которой я старался даже не дышать. В висках стучало так, что я опасался за собственное сознание. Не рухнуть бы к этой парочке с закатившимися глазами… Саша стоял, низко опустив голову, и продолжал теребить футболку.
— Иди к дяде, — нарушил тишину мужчина. — Хочешь ведь…
Повинуясь, мальчик сделал несколько шагов и застыл.
— Ну что же ты встал? Раньше ты первый бросался на меня.
Саша сделал еще один шаг, и тут же оказался в объятьях дяди Вити. Нет, сопротивления никакого не было. Зато я явно разглядел дрожь, которую мальчишка никак не мог скрыть. И это не была дрожь страха или неприязни. Это было вожделение, своего рода игра: он знал, что сейчас должно произойти и сам хотел продолжения. Я это понял, когда губы паренька уткнулись в шею мужчины, пробежались по мочке уха, вернулись к щеке… И вот, наконец, долгий и нежный поцелуй двух однополых существ. Они не торопились: одна рука дяди Вити нежно держала Сашу за ягодицы, то и дело, сжимая их. Другая орудовала где-то спереди, отчего юное тело изгибалось и дрожало еще сильнее. Раздался легкий стон, когда с мальчика поползли вниз штаны. Вот они, те самые трусики и чулки! Он шел сюда сознательно и тщательно подготовившись.
— Умница моя, — похвалил дядя Витя, оторвавшись от сладких губ. — А говорил, что не хочешь. Запомни, девонька: достаточно один раз попробовать мужской член в своей попке, и уже никогда ты с него не слезешь. Главное, чтобы владелец этой "кожаной иглы" был аккуратен и нежен.
— Как вы, — шепнул Саша и, переступив через упавшие брюки, отбросил их к стенке. Туда же полетела не нужная теперь футболка.
— Как ты хочешь сегодня, Сашенька?
— Давайте как в прошлый раз.
— Ложись, детка. Дядя поласкает твои прелести.
Мальчик улегся на диван, торчащий член устремился вверх. Взрослый партнер принялся умело целовать, гладить, пощипывать в нужных местах, доводя парня до исступления. Член Саши то и дело накрывался мужским ртом, затем губы переходили на соски, руки гладили ножки, заключенные в женские чулки, а солидный аппарат дяди Вити недвусмысленно давал понять, что на этом все не закончится.
Мои же ощущения граничили с обмороком: ноги не слушались, возбуждение достигло своего пика, но заливать спермой пол я пока не торопился. К тому же, посмотреть еще было на что. Будучи убежденным гетеросексуалом, сейчас я чувствовал, что теряю эту уверенность. И предложи мне кто-нибудь сейчас оказаться на месте дяди Вити, согласился бы не раздумывая.
А Саша уже лежал на животе и принимал анусом смазанные пальчики. Стонал во весь голос и умолял, умолял… Только теперь эти просьбы сильно разнились с теми первыми мольбами: под опытными руками истекал желанием настоящий гей, мечтавший на данную секунду только об одном — о хорошем и продолжительном трахе. Он оттопыривал попку, зазывно ей вилял, подмахивал пальчикам, свободной рукой лаская свой член. Зрелище, способное свести с ума даже самого стойкого натурала. Я снова схватился за головку и с чувством сжал ее. Волна сладкой муки накатила и отхлынула: приближающийся оргазм все настойчивее давал о себе знать.
И я не смог его сдержать, едва дядя Витя приподнял Сашину попку на уровень своего агрегата и легко вошел почто полностью. Мальчик громко охнул, но тут же его лицо расплылось в похотливой гримасе:
— Ебите, дядь Витя! Не томите! Пожалуйста! Пожалуйста!!
— Нет, сладкий, не дождешься. Это тебе в наказание за твое желание уйти.
Мужчина, не смотря на свое сильное возбуждение, не двигался. Саша уже почти кричал:
— Ну же, давайте! Я сейчас умру! Ебите меня!!!
Никакой реакции. Только руки плотнее сжали талию подростка. И ни одного движения тазом. Видимо, это действительно было мукой, так как Саша вдруг расплакался. Для меня, спускающего прямо себе под ноги, это было полной неожиданностью. Перемазавшись в собственной сперме, я старался уловить общее настроение, царящее в комнате. Мне никак не удавалось понять истинную цель такого вот "простоя". Похоже, мужчина на самом деле наказывал зарвавшегося мальчишку. Наказывал жестоко.
— Я все понял, — рыдал Саша. — Я не буду больше… Простите меня, шлюху! . .
— Я рад, что ты осознал свою ошибку, — одобрительно кивнул дядя Витя и сделал первое поступательное движение. Член скользнул до основания, и мальчик снова охнул. — Ты заслужил прощение. Теперь лови свой кайф.
И с этими словами он, наконец, начал качать. Медленно, слегка покручивая бедрами, нежно придерживая мальчишку за ягодицы. От слез не осталось и следа. Саша, закрыв глаза, полностью отдавался неописуемым ощущениям. Его лицо выражало такое наслаждение, что мой член снова заторчал в полную силу. Я хотел туда, в самую гущу этого разврата. Хотел засадить этому похотливому пареньку по самые яйца свой поршень, чтобы накачать его спермой до самого горла. Увы, на это шоу у меня был лишь пригласительный билет, и принять в нем участие не представлялось никакой возможности.
Темп качков, тем временем, возрастал. Мужчина, уже не сдерживая себя, громко стонал. Шлепки его больший волосатых яиц о молодую задницу гулко раздавались по всей комнате, пламя свечи сотрясалось от колебаний потных тел, Саша во весь голос умолял не останавливаться.
Наконец, пришел долгожданный миг апогея! Мальчик, даже не прикасаясь к члену, начал бурно кончать, оглашая округу своими стонами и брызгая спермой во все стороны. Буквально тут же спустил и дядя Витя, громко зарычав и откинувшись назад. Не мог дольше терпеть и я: сперма просто хлынула потоком, опять залив мои сандалии.
Два оргазма за такой короткий промежуток времени окончательно лишили меня сил. Ноги подкосились, и я просто плюхнулся на пол, не заботясь ни о местной грязи, ни о своей безопасности. Глаза закрылись, но образ двух одновременно кончающих членов не желал растворяться во тьме. Дыханье то и дело срывалось на легкий стон, опустошенные яйца приятно ломило.
Я и сам не заметил, как на меня накатил сон.
Проснулся я только под утро, когда родные уже перестали искать меня по моргам и больницам. Раннее светило только начинало пробиваться сквозь августовскую листву, посылая свои лучи затосковавшим по теплу горожанам. В подвале, на полу которого мне довелось коротать эту ночь, стало заметно светлее. И тут же леденящие душу воспоминания захлестнули, прогнав остатки сна: неужели меня заметили?!
Тяжело поднявшись, я подошел к заветной двери и осторожно заглянул в комнату — царство недавнего разврата. Никого. Одинокий диван, погашенная свечка, белеющая в полумраке своим гладким боком. Ничто тут не напоминало о событиях минувшей ночи.
При выходе просто невозможно было меня обойти. Значит, застукали! Невероятный стыд накатил откуда-то с ног, залив краской лицо и шею. Как дальше быть? Как глядеть в глаза прохожим, возможно, знающим о моем секрете? Или попытаться все окончательно забыть, убедив себя в галлюцинации? Но ведь я видел это!
С такими противоречивыми чувствами я вышел из своего ночного убежища. Щурясь от солнца, я подошел к кустам, за которыми была моя нормальная жизнь, любимая жена, дети, соседка Нинка… Позади же был лишь крохотный эпизод абсолютно иной действительности, где все мои убеждения в собственной нормальности провалились в тартарары. Неужели, я подспудно имею и гей-наклонности тоже? Надо будет обдумать это на досуге…
— Дяденька, — прервал мои размышления детский голос. — Вы тут собаку не видели? Вислоухая такая, большая…
На меня с хитрым прищуром смотрел… Саша.
— Я… это… не видел.
Язык не слушался. Ноги снова стали ватными.
— Может, в подвал забежал, — кивнул мальчишка за мою спину. Вы не поможете мне его найти?
Я согласился быстрее, чем сам того ожидал.
Собаку мы не нашли. Да и не искали. Но это уже другая история. Как-нибудь расскажу.
С автором можно связаться по адресу ka3ys2007@rambler.ru