В списках не значился

— Да! Да! Трахай, трахай меня так! — Хрипела Зоя, сжимая вспотевшими ладошками упругие ягодицы Николая.
"Еще чуть-чуть… чуть-чуть… " — Пытаясь оттянуть неотвратимо нависший оргазм, Коля уставился в полированный янтарь кроватной спинки и принялся вспоминать как в 95-м люди Бизяя нашли его в Подольске. Требуя долг, они пристегнули его и Сурийку наручниками к батарее, били ногами, мочились в лицо. Толстый кудрявый парень по кличке Мотор насиловал Сурийку в анал, а Николай дрожал, косясь на Митяя, обнажившего перед лицом его набухшую елду не менее шести сантиметров в диаметре. Не выдержав, он тогда заскулил и обгадился.
Зоя нутряно застонала и вжалась в Николая, словно желая засосать в себя всего его; влагалище её судорожно сокращалось. Дождавшись, когда спазм утихнет, Николай несколько раз толкнулся в неё хуем, а затем прошептал…
— Хочу спустить тебе на ножки!
— Давай…
Рывком он вышел из неё и, ухватив пальцами скользкий от соков член, прижал головку к желтоватым подошвам её узких ступней.
— Мммм…
Семя обильным потоком потекло меж растопыренных пальцев.
— Вот умница, хороший мальчик… — Шептала она, хищно щерясь, — А теперь давай, оближи их как следует, ты же хочешь… хочешь?
Невнятно промычав, он закивал, и с запретным наслаждением принялся слизывать сперму с её протянутых ног. Она наблюдала за ним молча из-за полуприкрытых век. За окном совсем близко зашуршало.
— Ой, это Людка, наверное… Пойди, глянь, а?
— Сейчас…
Он бодро вскочил, на ходу влез в портвейном залитые шорты и босиком побежал на крыльцо.
Дочь Зои, восьмилетняя Люда, стояла у стены, ковыряя в зубах заколкой.
— Привет! — Он подошёл к ней почти вплотную, взял за подбородок, — Чем это мы тут занимаемся?
— Ничеем. — Ребёнок невинно захлопал ресницами.
— Эт плохо, — Отпустив лицо её, Николай покачал головой, — Делом заниматься надо!
Сощурившись, он огляделся, почесал в промежности, тихо отрыгнул…
— Видела когда-нибудь как мужик ссыт?
Девочка покачала головой.
— А хочешь посмотреть? А? Я знаю… ты хочешь… хочешь?
Люда неуверенно кивнула в ответ.
Николай подмигнул ей, достал из штанины шорт не полностью еще обвисший пенис…
— Ну, гляди&

н опёрся рукой о землю (другая рука комкала хуй) , жадно втянул ноздрями воздух. Ох… Нюх его учуял слабый душок от запревших сандаликов, а затем и тёплый, уводящий в нирвану аромат безволосой промежности вкупе с пряным приструйком свежей какашки.
Внезапно девочка пробзделась с неожиданно резким треском. Николай невольно отпрянул, когда несколько тяжёлых кусков окровавленной слизи скользнули один за другим из людочкиного судорожно выпученного ануса. Тотчас дыхание перехватило от необычно острого зловония. Потемнело в глазах. Пульс заметно ослаб, и участился. Обомлев, Николай наблюдал, как липкие сгустки пухнут, надуваются пузырями, как из пузырей этих, утробно стеная, вырастают трое длинноногих длинноруких уродца с маленькими красными головами; как уродцы эти, рыча и пуская газы, хватают его, обгадившегося, ослабевшего, беспомощного, как волокут на хоз/двор, как выкатывают из бани железный агрегат, весь в потёках от масла, с рукояткою длинною ("Хочу мозгов яво!" — Кричала Людочка) ; и раскрылись железные челюсти, и засунули головушку колькину внутрь механизма адского, и сдавили, и повисли втроём на рукоятке, и треснул колькин черепок словно скорлупка яичная, и потёк мозг, словно жидкое говно, покапал, как сперма, а Людочка — ну его слизывать, да взахлёб, взахлёб, и стонет, стонет, и писю безволосую пальчиками окровавленными тискает, и глотает с икотой, и давится, и рыгает, и хорошо ей… ах, как хорошо девочке… ах, как сладко…