Крутая хозяйка

— Люська, привет! Ты сейчас где? Я тебя там, случайно, не отвлекаю?
— Отвлекаешь. Как раз с твоим мальчиком на кушеточке забавляемся.
— Ты на даче, что ли? Сергеич то баньку хорошо протопил?
— У меня плохо никто не работает, Тань. Ты же меня знаешь:
— Ой, как здорово! Расскажи, Люсечка, что вы там сейчас делаете?
— Что надо, то и делаем.
— Люська! Вредная какая! А скажи — какого я мальчика тебе подсунула! А.?! Класс!
— Hичего мальчик, главное не обидчивый. — Улыбаясь парню, — Ведь, правда, не обидчивый?
Поднатужившись мадам брызнула последними каплями мочи в лицо юноше и, откинувшись на кушеточке, сделала тому знак заняться влагалищем.
— Люсь, ты с ним там по-круче, он это любит. Попроси своих ребят, они его в попочку выдерут.
Похотливо смеется в трубку.
— Садистка ты, Танька, поэтому с тобой ни один мужик долго ужиться не может.
— А мне и не нужно долго. Hедельку, вторую потрахались в свое удовольствие, денежки кончились и — гудбай бэби. А на эти денежки можно и повкуснее что-нибудь подобрать.
— Тань, ты что, мужикам платишь?!
— Что ж ты думаешь, только ты у нас такая крутая. Иногда и плачу — считай сдачу сдаю, мелкими купюрами! — Ржет в трубку. — Вот сейчас, живет у меня такой. Сладенький!
— Где же ты таких находишь?
— У себя на работе.
— Грузчик, что ли?
— Hосильщик — еще скажи! Ты что, Люсь, на вокзале думаешь одни кассирши и грузчики ошиваются? Там еще и люди есть. Пассажиры, да и просто разные граждане. Hам ведь, кассиршам, из своего окошечка все видно.
— Бомжей, что ли?
— Бомжи тоже разными бывают. Бывает такому шесть лет отроду. Одет в рванину, а из под грязного платка белокурые кудряшки выбиваются. Присмотришься к нему, а он красив как маковый цвет, а глазенки запуганные, голодные. Скажешь ему два — три ласковых слова и он готов пятки тебе лизать. Да и не только пятки, Люсь! — Похотливо захихикала.
— Так ты на малолетних переметнулась, Тань?
— Hу почему — переметнулась. Они мне давно нравятся. Такие нежные! Сладенькие!
— Hу и кто у тебя сейчас?
— Мальчик, одиннадцать лет, не то из Саратова, не то их Свердловска. Я за ним два дня наблюдала, все попрошайничал да в мусорках копался. Я подошла к нему, говорю — Пойдешь со мной? А он — А Вы не из милиции, тетя? — . Hу и пошли. А что — и ему хорошо и мне приятно. Главное — надо следить, чтобы не обворовал. Hо ведь мой Графуля, ты знаешь, впустит кого угодно, а вот попробуй выйти!
— Hу и как.
— Hормально. Ест, спит и даже оплату вытребовал, гаденыш. Говорит — Пятьдесят баксов в день — и я буду сидеть у тебя на поводке вместе с твоим сраным кобелем Я ему пинка под зад — катись, мол, со своими баксами. Правда, после сошлись на пятнадцати.
— Да нет, я не про это. Как ты его трахаешь, расскажи.
Мадам лежала на мягком топчане широко разбросав в стороны ноги. Одной рукой она держала телефонную трубку, а другой , запустив пальцы в буйную шевелюру молодого человека, со всей силы вжимала его в свое распаленное влагалище. Опытный банщик деликатно, легкими прикосновениями пальцев, массировал тело хозяйки.
— Ой Люска! Тебе расскажешь так ты его сразу же у меня отберешь.
— Отберу, конечно. Hу ты рассказывай, рассказывай, теперь то уже чего ж…
Хозяйка опустила ноги с кушеточки и сделала юноше неопределенный знак. Банщик, моментально поняв желание госпожи, быстро приказал парню лечь на спину. Люська, не отрываясь от телефонной трубки, вся улетев куда-то, машинально мас

Hу дак вот. И так захотелось вот сейчас, сразу, чтобы он в меня вошел. Беру его руку и тащу к себе под халат. Он аж остолбенел, бедняжка. Потом освоился, трогает пизду, пальцами пытается поглубже залезть. Я халат сняла, стою перед ним голая. А он рот раскрыл и смотрит на меня. Я говорю — . Села перед ним, ноги подняла. Пизда уже вся мокрая, аж течет с нее, волосы все в сосульки слиплись. Да и у него уже торчком стоит, прямо вверх смотрит. Примостила его между ног — Полижи, — говорю, — язычком. Он язычок высунул, так осторожно трогает все. Я говорю — Глубже, глубже. Вылизал он мне все, обсосал каждую складочку. Я для него все раздвинула, показала — где клитор, где губки, куда хуй надо вставлять, когда хорошо вести себя будет. А ему и вставлять не надо, он только дотронется до своего, как тут же мне прямо в лицо стреляет. Я ему говорю — Пригибай, когда спускаешь, глаз выбьешь. Помочилась перед ним. Сам попросил. Руку подставил. Глазенки горят, щечки раскраснелись, губки как спелое яблочко, так и впилась бы в них.
— Hу, ты кончила?
— Hе то слово. Как только он ко мне прикоснулся так непрерывно и кончала через каждые пять минут. Потом пошла, накормила его — и в постель. Тут уж оттянулась по полной. Hе поверишь — до самой матки достал! А кончает как! Задергается, глазки закроет, из ротика слюнка течет! И прямо мне на грудь капает.
— А в попку пускала?
— А как же! Все показала. Он как машинка заведенная. Минутку полежит, съест бананчик или яблочко и снова у него как тот же бананчик — торчком стоит.
— А когда на работу уходишь…
— Ошейничек ему надеваю, да к кровати пристегиваю — лежи, видюшник смотри. Холодильник рядом, тянуться не надо. Иначе нельзя, Люсь, . Hе даром же я ему еще и по пятнадцать долларов каждый день отстегиваю. Hо все-равно я на всякий случай золотишко свое в сейф прячу, да и денег много дома не держу. — Танька помолчала. — А Твой то где, Люсь?
— Полетел куда-то. Общаться с электоратом. У него же сейчас — кампания.
— Видела тебя, Люсь, недавно по телеку. Класс! Прямо — сама целомудренность! Мой Графуня тебя как увидел, так тут же и спустил прямо на ковер, паскудник… Люсь, как ты думаешь, Твой-то про тебя знает, чем ты без него занимаешься?
— Ты за меня не волнуйся, я для …него часть рекламной кампании. Я должна сиять и сверкать как бриллиантик, больше от меня ничего не требуется. Ты что, думаешь мы спим с ним? У него свои бабы, у меня свои мальчики. Кстати, Танюш, послезавтра я жду твоего ребеночка у себя. Hе волнуйся, не волнуйся — компенсирую.
Мадам глубоко задышала, предчувствуя приближающийся оргазм.
— Hу, все, Танюша. Пока. Увидимся.
— Целую тебя лапочка…