Рампа. Часть 6

Поспешно убравшись и приведя себя в порядок, Андрея встретили чуть утомленная домашними делами возлюбленная и романтично накрытый деликатесами на двоих стол. Одарив девушку букетом, парень повез её в центр здоровья и отдыха; и в течение 3—4 часов они парились в красивой сауне, нежились под руками массажистов и косметологов на соседних кушетках, пели караоке и нежно любили друг друга на мягкой постели и белоснежных простынях. Андрей целовал замеченные синяки на теле любимой, которые она объяснила репетициями. Уже почти ночью, едва прикоснувшись к обильной еде романтического ужина, они заснули, переплетясь ногами и телами.

Следующим вечером, отработав программу в клубе БМ, Лада не смогла вовремя увернуться от рэпера и поплелась за ним в комнату секьюрити поговорить. Выгнав охранника и усевшись на его кресло, рэпер посадил её верхом на свои колени и, обняв за талию, начал с поцелуев. Так как поблизости не было опасности и позволяло время, она не сопротивлялась и, обняв того за шею, послушно раскрывала рот. — Едем ко мне? — запросто предложил Максим. Лада вздохнула, снова беспредметные разговоры: — Ты знаешь, я не могу, у меня — Андрей. Мы же договорились… Когда есть время и мы далеко — иногда можно и… Ну ты понимаешь… Сегодня он ждет меня дома, мне нужно идти, пусти меня… Рэпер кивал головой в такт её словам и, как почудилось девушке, думал о чем-то своем, глядя куда-то за её спиной. Он нехорошо улыбнулся, погладил её ягодицы и сладким голосом произнес: — Значит, по-старому… Никому не отказывая… Актриса! Иди, расскажи ему это, если он ещё услышит тебя, — и он развернул её к монитору видеонаблюдения за клубом.

Сначала она ничего не поняла, вглядываясь в экраны. Потом на экране наружной уличной камеры увидела, как несколько человек как будто топчутся на месте, вроде танцуют. Даже не разглядев, а догадавшись, она рванулась из его рук, громко крича, а он не отпускал её и смеялся за её спиной. — Он должен быть дома, он там ждет меня, — твердила одно и то же вырывающаяся, охваченная бешенством девушка. — Это ты, гад, его сюда… Свалив стул с ними и ударившись о него, не чувствуя боли, бежала по коридорам к выходу Лада, в концертном костюме, задевая плечами стены, натыкаясь на посетителей. Увидев её, выскочили наружу охранники, топтавшиеся у двери внутри клуба. Андрей был в сознании и неуклюже пытался подняться: у него не получалось, он вновь падал. Плачущая Лада тянула его за разорванную грязную офисную рубашку и не могла сдвинуть с асфальта его тяжелое тело. Она вытирала кровь с его лица, а та вновь проступала сквозь её пальцы. Оглянувшись, она крикнула охранникам: — Скорая! — и увидела в руках каждого телефон, прижатый к уху. Она смутно осознавала, что кто-то рядом, кажется, те же охранники совали ей в руки бутылку воды и, не дождавшись её реакции, сами лили ему на лицо воду, а она смывала кровь. Кто-то пытался накинуть ей на плечи кофту, и та падала, а она не чувствовала прохлады уже нежарким осенним вечером. Она все время звала его, а он закрывал глаза, не издавая ни звука. Приехавшая скорая забрала мокрого парня и замерзшую Ладу.

В больнице дрожащая безучастная девушка долго не могла понять, что ей говорит администратор группы, приехавший позднее. Он много раз просил её переодеться из грязного концертного костюма в её одежду, привезенную им в пакете. Лада никак не могла сконцентрироваться на его словах, смотрела на него невидящие и не брала пакет. Не сразу, издалека до неё дошли его слова и, взяв одежду, она произнесла: — Андрей… Переодевшись, она застыла у двери приемного отделения, не присаживаясь и никуда не отходя. Администратор, малознакомый ей в сущности человек, неловко пытался утешить её. После долгих переговоров с врачами, он принес успокоительные вести: у Андрея — ничего страшного, избит, ушибы, вероятно, сотрясение — жить будет. Лада, судорожно вцепившись в его руки, не отводя взгляда от двери, отказывалась уходить, хотя тот впрямую намекнул, что лучше бы ей уйти домой, а то мало ли что, и выразил готовность отвезти её. Покачав головой, она уселась перед дверями в отделение. Мужчина снова говорил с дежурным врачом и, наконец, девушку пустили в палату.

Андрей спал; поставив стул около его кровати в 4-местной палате, она промучилась до рассвета. Под утро задремала сидя; проснувшись, увидела, что на неё смотрит Андрей. Перевязанный, измазанный йодом, он серьёзно взглянул на неё, потом отвел глаза. Затем к ужасу Лады отвернулся и что-то тихо проговорил. — Что? Что ты говоришь? — переспросила охваченная тяжелым предчувствием девушка. Она отказывалась верить ушам, услышав с первого раза «уходи». — Уходи, не нужно больше… — не договорил он. Слезы потекли из ладиных глаз; сквозь них, как сквозь пелену, она смотрела на забинтованный затылок парня и молила про себя, чтоб он повернулся и успокоил её. Она не знала, сколько так сидела и беззвучно плакала. Она не замечала странных взглядов других больных, их разговоров; те вставали, ходили — она не двигалась с места. Временами ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но она не решалась коснуться ставшего вмиг чужим любимого.

Какой-то чужой, измененный, трубный голос над её головой говорил о машине, о ключах, о выздоровлении; громко звякнув, на тумбочке оказались знакомые ключи, и сильные руки подняли Ладу и потащили прочь из палаты. Она послушно пошла, но на полдороге опомнилась и остановилась, вывернулась и повернула назад; её тянули за собой, но она села на корточки и пыталась вырвать руки из чьих-то настойчивых рук. Тогда её долго пытались поднять, но она слабо отбивалась, глядя вниз и отказываясь узнавать того, кто уводил её. Наконец её дернули вверх, обняли и потащили из отделения, почти неся. Все происходило в молчании и как-то замедленно, как в рапидной съемке в его клипах. Он что-то говорил в машине, пристегивая её ремнем безопасности, как тряпичную куклу, а она и была ею, безразличная, безмерно уставшая.

Послушно войдя к нему домой, она вдруг встрепенулась, не разуваясь, пробежала в его спальную и стала выдвигать ящики, роясь в них. Встав в дверях, Максим озадаченно наблюдал за ней и впервые со вчерашнего вечера тихо заговорил: — Что ты ищешь, Лала? Успокойся, наконец! Все закончилось. — Дай мне их, дай твои таблетки, ну те, которые ты… я видела… дай… — бормотала Лада на одной тягостной ноте без перерыва. Вздохнув, он вышел. Вернувшись, протянул стакан. Не увидев у него то, что просила, девушка оттолкнула его, продолжив выворачивать содержимое ящиков. Сидя среди разбросанных вещей, она беспокойно оглядывалась, как будто потеряв что-то суперважное и не находя. Он вновь протянул ей стакан с жидкостью, и она отвернулась от его рук. Максим пытался напоить её, но она стала вырываться; тогда он, поставив питьё, нагнулся, встряхнул её за плечи, ударил по щекам, запрокинул голову и влил горьковатую жидкость в рот. Струйки потекли по её щекам, намочили футболку, и только теперь наступило прозрение. Плача, она вцепилась в его майку и пыталась из неудобного положения сидя трясти его за грудки. Он стоял, нагнувшись к ней, с пустым стаканом в руках и смотрел на неё со странным выражением лица. Потом поднял, бросил на кровать, лег рядом и придавил собой, удерживая бьющие его руки. Она недолго плакала — горько и жалобно; но бессонная ночь и общая обессиленность утомили её, вскоре Лада заснула.

Проснувшись от громыхания, не увидев рядом девушку, Максим пошел на звук. Посреди кухни стояла плохо выглядящая, не отдохнувшая, но не болезненно-сосредоточенная на своих мыслях, а просто находящаяся не в духе его Лада. Она брала посуду, рассматривала её и бросала на пол, протягивала руку за следующей. Вокруг неё скопилась приличная груда осколков. Рэпер осторожно выдохнул и улыбнулся: она выздоравливала. — Какой сегодня день недели? — спросил он внезапно. — Зачем тебе? — не прерываясь, ответила она. — Вспоминаю, нужно ли вызывать домработницу или она сама придет. Лада остановилась. Огляделась и застыла посреди разора. — Давай что ли завтракать, Ладка! — и Максим направился к холодильнику, лавируя среди черепков.

Не сразу, но они поладили. Из них вышла неплохая пара, как и предвидел хип-хопер. Амбициозные, креативные, обожающие сцену, они прекрасно дополняли друг друга, несмотря на разницу всего остального. Шальному и увлекающемуся рэперу великолепно подходила уравновешенная, выдержанная Лада. Она, как и было подмечено его окружением, умела влиять на него и усмирять его выходки. Всё чаще он прислушивался к ней, вообще-то не склонный терпеть критику и сдерживать свои буйные порывы. Они и внешне чудесно смотрелись: здоровый симпатичный парень и выше среднего роста стройная девушка в эксклюзивных стилизованных хип-хоповских нарядах. Когда перед концертом, или вечеринкой, или презентацией, там где собирался шоу-бомонд, они выходили из лимузина и обнявшись, шли ко входу, окружающим казалось, что идеальнее пары не существует. Да и они сами были того же мнения, привыкнув друг к другу. Они были очень успешны и много работали над этим. Глянцевые журналы любили помещать фото их зрелищной пары на страницы и обложки. Они никогда не отказывались и от откровенных фотосессий и интервью: кумир молодежи и его подруга-танцовщица. В группе приняли как должное их новый статус гражданских супругов. Больше Лада не слышала насмешливого шепота за спиной, да и сочувствующих взглядов тоже: ей завидовали. Она, не сходясь близко ни с кем из танцоров, естественным образом стала лидером группы, наряду с БМ, постоянным лицом его клипов. Она не была склонна к командованию, к зрелищному руководству напоказ; просто любое её тихо сказанное слово имело первостепенное значение для труппы. Максиму нравилось её уверенное поведение, она сама ему очень нравилась. Все считали Ладу идеальной подругой звезды.

Ничего не изменилось в их интимных привыч

льной, потеряна ей навсегда, и виновата в этом только она и никто больше. Она не заслужила тех идеальных отношений. И того идеального мужчины, не пожелавшего лицемерить и жить во лжи. Как удавалось ей. В том числе и сейчас. В её сердце навсегда образовалась дыра и за ней поселилась пустота. Лада это точно знала, потому что эта пустота иногда болела и ныла. Она заткнула её, как пробкой, работой, тусовкой, сексом, дружбой с БМ, и никогда не выпускала воспоминания оттуда в свою заполненную жизнь. А они никак не забывались. Отдалялись, тускнели, пропадали подробности, но не исчезали вовсе. Да, у Лады было все в этой жизни.

Были ли они верны друг другу? Лада — да, она не ставила целью уложить на лопатки всех глазеющих на неё мужиков. Ни один не затронул её мыслей, так зачем же? БМ — определенно нет: про большую часть его похождений она знала, про остальные — догадывалась. Приводя его в чувство после очередного загула уже днем (рано вставала только она), Лада беззлобно поругивала его за допущенные очередные излишества, помогая прийти в норму. Он устало обнимал её и признавался, что она у него — лучше всех, а не как те, умеющие только раздвигать ноги и требующие бонусов после. Лада посмеивалась и никогда не выясняла, лучше кого она там. Она совершенно не ревновала, прося только не связываться с несовершеннолетними и соблюдать меры предосторожности. Да, они хорошо ладили!

Лада окончила вуз, и продюсер, по требованию БМ, назначил её хореографом группы. Та, прежняя, которая некогда принимала её на работу, уходила со скандалом, прилюдно назвав Ладу шлюхой и подстилкой. Девушка хладнокровно прослушала обвинения и, обратившись к группе, произнесла, что её зовут Лада и никак иначе, и если у кого есть ещё пожелания или, может, претензии… При полном безмолвии труппы она приступила к репетициям. Как тогда, в юности, она очень старалась, и у неё получилось не хуже. Желая набраться опыта, Лада втиралась куда только можно в мир шоубиза, и Максим, как мог, помогал ей. Она снималась в массовках различных танцевальных шоу и фильмов на ТВ, предлагала свои услуги хореографа клубам и коллективам и где-то устраивалась. Она была вечно занята, и у неё не было времени на глупости и посторонние мысли. Чего нельзя сказать о БМ, не оставившем свои повадки бесшабашного тусовщика. Насколько могла, Лада контролировала его досуг и выполняла функции арт-директора в его ночном клубе, но отлучить полностью от излишеств не могла.

Только теперь, доверительно общаясь, она узнала о семье Максима. Родители были не так давно разведены, его мать — за границей, у неё — семья и маленький ребёнок, Максим редко видится с ней. Его отец — олигарх, по мнению Лады; владелец большой бизнес-империи. Он являлся спонсором всех начинаний единственного сына, скучный, по мнению Максима, человек. Они часто бывали в большом загородном доме Р. М., Лада была представлена тому. Она не составила определенного мнения об отце Максима, т. к. они мало общались: так, пара вежливых фраз. То, что отец не поддерживал разгульный образ жизни сына, Лада поняла, услышав пару разговоров родственников. Максим после посещений отца раздраженно высказывался Ладе о неуместной консервативности отца по поводу его пребывания в шоубизе, прибавляя, что тому нравится, чтоб вокруг по струнке ходили. Девушка в целом поддерживала вежливого, холодноватого, менее крупного, чем сын, мужчину к 50-ти.

Р. М. с некоторым удивлением наблюдал тонкую, темноволосую, слегка азиатской наружности девушку рядом со своим шалопаем-сыном уже не первый год. Предыдущих пассий не удавалось запомнить, ввиду кратковременности их пребывания подле Максима, а эта задержалась. Её сын часто привозил в их дом, выстроенный им когда-то для семьи, пока она у него была. Теперь по большей части он один, сын не стремится к нему, несмотря на его настойчивые приглашения. У него — своя жизнь, малопонятная ему и вызывающая стойкое неприятие; от отца требуется только безоговорочное вливание средств на «проекты», которые окупаются иногда. Что редко случается в его рентабельном бизнесе. Правда, времяпровождение сына с этой, в целом нравящейся ему, благоразумной танцовщицей, по его мнению, ничем не отличается от досуга с предыдущими: секс нон-стоп. И стоит ради этого тащиться в такую даль от города, под предлогом посещения отца, чтоб везде, где только можно, безудержно удовлетворять друг друга. Ему даже стало казаться, что всюду, куда б он ни пошел в своем доме, он обязательно наткнется на них, совокупляющихся не реже кроликов. В самых противоестественных позах.

На его вежливые замечания сыну тот только смеялся и просил не завидовать, подтверждая, что за городом, наверное, от свежего воздуха, на них и правда нападает безудержность и хочется без конца предаваться крайностям. Они и предавались вчера в зимнем саду, среди экзотических растений, стоя у стеклянной стены, опершись о неё руками, пока сын не увидел его, выходящего из машины, и смешком не указал ей, распростертой на стекле, со спущенным на бедра халатиком, с расплющенными грудями, с его руками внизу живота, с закрытыми глазами и полуулыбкой на лице. Они тотчас ушли вглубь оранжереи и продолжили, только видно уже было плохо, да он и не смотрел. Но картинка страстного, приносящего обоим удовольствие совокупления осталась в памяти и, разумеется, вызвала зависть, как и дразнил его сын. Он ещё вовсе не стар, и подобные сцены волнуют его.

Увидев, точнее услышав впервые звуковое сопровождение их любовных занятий, Р. М., сам себе удивляясь, пошел на звук задорного смеха девушки. Уверенные в собственном одиночестве, не допускающие мысли о примитивных мерах скрытности, при открытых дверях парочка предавалась, на взгляд Р. М., разврату. Тесно прилипнув к ней, стоящей на коленях, сзади, на полусогнутых расставленных ногах ритмично толкался в её зад сын. Он что-то веселое говорил, а она озорно смеялась, весьма соблазнительно вращая бедрами ему навстречу. Они так шумели, что не заметили его, стоящего в нескольких метрах у них за спиной у распахнутой двери; и он, сначала стесняясь сам себя, потом уверившись в собственной незаметности, досмотрел пип-шоу до конца. По тому, как длинные яички сына хлопали её по промежности, и по их шуточкам, он догадался, что секс не вполне традиционен. Для него самого подобный способ был приемлем где-то в сауне с проституткой, но молодежь придерживалась более прогрессивных взглядов и не сентиментальничала понапрасну. Он мечтательно представил себе подобное занятие с бывшей женой — ничего, конечно, не получилось: они оба были излишне консервативны. И зря! — сам на себя разозлился он, только время упустил в раздумьях, что можно, а что нет. А молодежь не тратит даром ни секунды отпущенного и наслаждается друг другом без границ. И опять едкая зависть к обладателю сговорчивой, веселой девушки пронзила его. Уже мрачнея, он увидел, как сын выпрямился и, подхватив её ногу, закинул себе не плечо. Она повернула к Максиму лицо и потянула руку к паху. Не желая прослыть перезрелым подростком и просто-напросто быть застигнутым за неблаговидным занятием, он быстро ушел в ванную и довершил руками начавшийся процесс возбуждения.

Ещё не раз он слышал из их комнаты знакомые звуки и искусительный смех, позже всегда следовал неизменный финал из сладострастных стонов. И его последующее самоудовлетворение у себя в одиночестве. Ему по-прежнему было неловко приводить в дом женщин при сыне. Он считал, что сыну ни к чему быть в курсе его интимной жизни. Что выставлял напоказ тот. Чудесный воскресный утренний сон был прерван их дразнящими криками. Что они там, так громко в пинг-понг играют? Она опять проигрывает и, не желая сдаваться, задирает его? Он вышел на балкон. Голубая гладь бассейна была пуста и манила прохладой, сейчас он спустится и окунется. Нет, не сейчас; поздно заснув вчера из-за работы и не рано встав, теперь ему не скоро попасть в воду. Она, похоже, проиграла партию в теннис и подвергалась сладкому наказанию, которое он с завидной регулярностью наблюдает у бассейна: сидящий на лежаке сын энергично нанизывал на себя её лежащую, с разведенными на шпагат ногами. Заливисто смеющуюся. Ну вот, хоть на балкон не выходи! Хотя впрочем, никого не заботит, видит ли кто или нет: голубки поглощены друг другом. Вот Максим, протянув руку, задирает её маленький купальный лифчик и, потрепав прыгающие грудки, вновь ухватывает за ляжки. Она, скинув символические треугольнички, прижимает руками дергающиеся соски и запрокидывает голову. Быстро-быстро толкаясь друг в друга, пара на миг замирает, потом здоровый оболтус поднимается, не выпуская её, сидящую верхом, из рук, и с громким визгом прыгает в бассейн. Купаться расхотелось: запах чужих любовных соков, как и ощущение собственной обделенности, не позволят ему получить удовольствие от плавания в собственном бассейне. Р. М. ушёл с балкона, махнув рукой только что заметившему его сыну.