Снегурочка

Балкон.
Я люблю зиму! Люблю снег, люблю мороз, люблю ощущение свежести. А ещё я люблю зиму потому, что она дарит мне чувство невероятного наслаждения. У каждого из нас есть свои странности и странные пристрастия. У кого то совершенно безобидные,а у кого то, такие, о которых он бы никому, ни при каких условиях не рассказал.
А вот я, решилась поделиться с вами своей странностью. Не знаю, почему и зачем… Может быть из желания найти единомышленников, убедиться в том, что моя странность не самая редкая странность. А может быть… Сама не знаю зачем. Однако всё по порядку.
Меня зовут Кристина. И начиналось всё совершенно безобидно. Я только сейчас поняла, когда стала «отматывать» события назад, что именно послужило причиной развития во мне этой странности.
Мне было 17 лет, и я себя совершенно не помню в то время. Только обрывками всплывают те или иные события, которые оставили заметный след в моём сознании. Судя по фотографиям, на которые я сейчас смотрю, я была очень симпатичной девочкой. Это не значит, что я сейчас не симпатичная, просто я довольно критично отношусь к своей внешности и к фигуре. Т.е к себе в настоящем времени, а если оценивать себя по фотографии, которой более 10 лет, то тут я уже могу достаточно объективно и без ложной скромности заметить – красивая девочка. И хотя все мне всегда и сейчас говорят, что я красивая, моя самокритичность не позволяет мне расслабиться. Постоянно нахожу какие-то причины работать над собой. Я всегда занималась и продолжаю заниматься спортом. В детстве художественной гимнастикой и танцами. Сейчас я занимаюсь фитнесом, и с благодарностью вспоминаю те детские тренировки , понимая, в какой степени это повлияло на то, как выгляжу сегодня.
Итак, продолжу. Маленькая, белокурая, симпатичная девочка в гостях у своей подруги и одноклассницы Надьки. На улице стояла зима. Мы с ней играли, дурачились, родителей в квартире не было, и было весело. Надежда всегда ходила дома в шортиках, футболке и босиком. И вот она в порыве какого то ребячьего задора, с криками «ля, ля, ля…» выскакивает на балкон… А я, разинув рот, смотрю, как она босыми ножками топчется на снегу, который в небольшом количестве намело на балконе.
— Кристинка, иди ко мне – кричала она.
А я только смотрела… Смотрела на её босые ножки в снегу, на неё, в шортиках и футболке. Зима и она, на улице и в таком виде. Такой это был контраст. Я наотрез отказалась последовать её примеру, мотивируя это тем, что могу простудиться, что родители будут ругаться, если узнают. Но в моей голове, в моём детском сознании накрепко засел этот ерундовый случай.
Как же мне захотелось после этого ощутить на себе то, что чувствовала тогда Надя. Но, почему то, мне казалось это, чем-то запретным, хотелось повторить это, но скрытно. И вот, дождавшись случая, когда останусь дома одна, я решила попробовать, что же это такое: босиком на снегу. Разделась до трусов и одела сверху короткую курточку – мне почему то казалось, что если я выйду в майке, или хуже того, без неё – все будут на меня смотреть и осуждать. Т.е чувство чего-то очень запретного не покидало меня, и при этом сильно возбуждало. Ну и конечно возбуждала сама ситуация: как так, на снегу и босиком! Сердце стучит, кровь пульсирует в висках, какое-то странное, дикое возбуждение охватило меня, когда я взялась за ручку балконной двери.
Я открываю дверь и ступаю на снег….
Я чувствую, как приятное тепло наполняет меня… Как это тепло концентрируется внизу живота…
Я стою на балконе, стараясь скрыть своё возбуждение, и делаю вид, что вышла просто так, подышать воздухом. А сама смотрю на свои ноги. Снега было немного, и я одной ногой загребла снег и прикрыла им другую ногу, чтобы стопа скрылась под снегом. И как ни странно, я не испытывала холода. Ну да, ну прохладно, но прохлада скорее приятная, остужающая мой жар и возбуждение. Но этого мне было мало. Эпицентр этого жара сместился целиком вниз живота, в район половых органов. И мне захотелось приглушить этот жар! Как? Я немного подсела и стянула трусы на пол балкона, присела на корточки и с нетерпением зачерпнула рукой снег и прижала эту пригорошню снега к своей изнывающей от жара письке. А-аааа! Волна оргазма прошла по телу….
Когда я пришла в себя, я стала смотреть по сторонам, в страхе, боясь обнаружить, что меня кто-нибудь видел. Но, слава богу, я осталась незамеченной.
Это был мой первый снежный оргазм!
Снегурочка. Урок физкультуры.
К сожалению, это моё первое снежное приключение произошло уже на исходе зимы и больше не представилось мне удобного случая повторить его. Весной и летом всё немного забылось, и об этом приключении я уже и не вспоминала. Но это я только так думала. Пока, как это у нас всегда бывает, неожиданно не наступила зима.
Снег начался в пятницу вечером и шёл все выходные без перерыва. К нам в гости приехала бабушка, родители были дома, и я выйти на улицу не могла. А как мне этого хотелось. И всё сразу вспомнилось. И особенно мои ощущения! В голове лишь одна навязчивая идея – повторить.
В понедельник с утра я вышла из подъезда и обомлела — на улице, на тротуаре, на деревьях, на машинах лежал снег. Много! Такой чистый, свежий и нежный! Было дикое желание снять сапожки и прогуляться до школы босиком. Дворник чистил тротуар, загребая снег лопатой и видно было, какой пушистый и нежный этот белый пух. И зачем он его убирает – это же так здорово, снег! Вот оно опять – знакомое ощущение внизу живота. Это ощущение сопровождало меня всю дорогу до школы.
Школьный день прошёл быстро и последним уроком у нас была физра. Наш физрук сказал, что по случаю такого снегопада, урок физкультуры мы проведём в лесу на лыжах. Школа наша располагалась рядом с лесом, где традиционно пролегала наша лыжная трасса. Там мы сдавали нормативы, и там же проходили школьные соревнования. Через полчаса я уже подходила к нашей точке сбора у входа в лес, с лыжами в руках, в штанах, в короткой куртке и лыжных ботинках. На улице было не холодно, градусов – 1 – 2С. Начался урок.
Лыжники уже успели до нас «протоптать» подобие лыжни и мы пошли по знакомой трассе, обозначенной вешками на деревьях. Через пару кругов, несмотря на то, что я оделась достаточно легко, мне стало жарко. Моё нарастающее возбуждение добавляло жара. И не понятно, что больше разгорячило меня: сама по себе физическая нагрузка, трение ног, друг о друга, при ходьбе или моё возбуждение, которое сосредоточилось жаром и приятным томлением внизу живота. Я не могла этого понять… И я не могла это терпеть. Фантазии одна за одной рождались в моей голове.
Я решила свернуть с нашей трассы, немного в сторону. По мере удаления от маршрута возбуждение нарастало. Я остановилась и стала оглядываться по сторонам – риск, что неожиданно с любой стороны может возникнуть лыжник был велик. Сердце стучало, пытаясь вырваться наружу. Жар был нестерпим. Сдерживать себя я уже не могла! Я спустила ниже колен штаны, трусы и с высоты своего роста, не снимая лыж рухнула в снег… Опять забытые ощущения ворвались в меня с новой силой!
Я утонула полностью в снегу. Какие- то мгновения я приходила в себя, а потом стала пытаться подняться. Оказалось это дело совсем непростым. Во первых, я оказалась ниже уровня лыжни, во вторых, мешались лыжи, жутко мешались, и ноги приходилось поднимать и разводить шире, и в третьих снег был такой рыхлый, что совершенно не возможно было в него упереться. И вот в этих барахтаньях лыжная палка случайно скользнула по внутренней поверхности бедра и коснулась маленького набухшего бугорочка между ног… Ещё одна волна оргазма накатила на меня!
Кое-как я всё таки поднялась и оглядываясь по сторонам, стала отряхиваться от снега. Внутренняя часть трусов и штанов были в снегу, куртка в снегу, волосы в снегу и конечно голая попка и ноги. На теле снег быстро таял и кожа слегка покраснела – было приятно. Стряхнуть быстро …весь снег было не реально, в любую секунду меня могли заметить. Я быстро натянула трусы со штанами на тело. Снег в моих штанах начал моментально таять. Версия, объяснявшая мои мокрые штаны, родилась в голове мгновенно. Ну, упала в снег, с кем не бывает. Ну, растаял снег, вот и мокрые все штаны. Так, внутренне договорившись с собой, стала выходить на нашу трассу. Я шла, поражаясь своей смелости, скорее даже безрассудности, позволившей мне совершить столь наглый поступок. Это было так на меня не похоже. И в тот момент я поняла, что во мне рождается новая сила, с которой не в состоянии бороться мой разум. Сила способная толкнуть меня на совершенно непредсказуемые действия. И самое интер

и приятно… И руки сами тянулись к моей писечке…
Для начала надо было определиться с местом моего снежного купания. В лесу было рискованно – было много гуляющих по лесу и катающихся на лыжах. И тут мне пришла в голову идея пойти на нашу дачу. Вообще то, тот домик, который стоял у нас на участке, в садоводческом товариществе, можно было назвать дачей с большой натяжкой. Какой ни какой, а домик, да ещё огороженный забором. И я думала, что там то, вряд ли можно будет встретить кого либо – зимой, что на огороде делать то?
Теперь надо было продумать, что одеть. Участок располагался не очень далеко от моего дома, где то минут 25 пешком или минут десять на автобусе. И одеться надо было так, чтобы можно было быстро раздеться и в то же время достаточно прилично (всё таки по городу идти или тем более на автобусе ехать). Идеальный вариант это длинное пальто или шубка и высокие сапожки. Но единственная длинная куртка, которая у меня была, доходила мне до середины бедра. Или одеть джинсы, или колготки. И тут меня осенило! А что если взять мамины чулки? При этом я буду максимально раздета, и никто об этом не догадается.
Так, что ещё? Надо взять полотенце с собой. По своему опыту в лесу, я поняла, что вытираться от растаявшего снега, чем- то нужно. Было уже четыре часа, и надо было торопиться, чтобы успеть домой до прихода родителей с работы.
Я достала из шкафа мамины колготки и одела – почти в пору. Я посмотрела на себя в зеркало и увидела в отражении голую, в одних только чёрных чулках, симпатичную блондинку с длинными волосами. Эти чулки, меня сразу как то сделали взрослее. И судя по моей груди, уже почти полностью оформившейся, я выглядела лет на 18. Я была похожа на тех девушек из мужских журналов – в чулках и с бритыми письками. А что если мне тоже сбрить волосики? Я метнулась в ванную. Сняла чулки, взяла папину бритву, пену для бритья, помазок и устроилась сев на край ванны. Я стала наносить помазком пену на письку… Ммм-м-м….. Как же это приятно! Я закрыла глаза и окунулась в свои фантазии… Я представляла, как сижу голой в сугробе и натираю свою письку снегом. Я была возбуждена до предела. Ещё несколько движений помазком… И волна наслаждения прокатилась по моему телу! Уф!
Я брилась там в первый раз и было жутко не удобно. Но приятно. Лобок я побрила быстро, а вот со складочками пришлось помучаться. Порезалась пару раз, но не сильно.
Всё, надо одеваться. Одела чулки, куртку прямо на голое тело и сапожки. Посмотрела на себя в зеркало – очень даже неплохо. Сапожки доходили до середины голени, а курточка сантиметров на 15 – 20 выше колена. Чулочки отлично дополняли эту картину. Создавалось впечатление, что я в мини юбке или коротком платье, которые не видны из под куртки.
Полотенце положила в сумочку и вышла из квартиры. Температура в подъезде была немного ниже, чем в квартире и я ощутила приятный холодок, который пробежал между ног, когда я спускалась по лестнице.
Я вышла из подъезда. Снег кончился и был местами убран, а местами притоптан. На улице было не холодно, где то около нуля. Но этот несильный морозец приятно проникал в мою, свежепобритую, письку. И это меня возбуждало! Лёгкое, постоянное движение воздуха, при ходьбе, меду моих ног и осознание того, что я под одеждой голая – возбуждали меня.
Я решила не ждать автобус и идти пешком. Я шла довольно быстро и подходя к дачному участку поняла, что мне жарко. Реально жарко! Зачем только, думала я, одевала раньше столько лишней одежды?
Когда я вошла на территорию садоводческого товарищества, то была приятно обрадована отсутствием следов на снегу. Мои следы были первыми, а значит и риск, быть обнаруженной, сильно снижался. Я оказалась права в своей догадке.
Прокладывая в снежной целине следы, я дошла до своего участка. Калитку открывала вся дрожа от смеси возбуждения и нетерпения. Вот я и на месте.
К сожалению, ключа от самого домика у меня не было, отец носил их с собой, на связке. Ну и ладно, главное, я наконец смогу осуществить свою идею.
Я стала раздеваться. Расстегнула куртку – морозец приятно пробежал по моему телу. Сосочки от холода встали торчком. Повесила куртку на сучок, на яблоне. Расстегнула сапожки и вынув из сапога сначала правую ногу, ступила на снег. Потом сняла левый сапог. Я осталась в одних чулочках.
Снег был такой нежный, и казалось совсем не холодный. Во всяком случае, через чулки я этого не чувствовала. Было совершенно не холодно и дико приятно. Я гуляла по участку, удивляясь, что совсем не испытываю холода. Зачем люди носят зимой столько одежды?
Ну всё, нет больше сил сдерживаться. Я сняла чулки и ступила босыми ногами в снег. Вот теперь я почувствовала прохладу. Приятную и нежную прохладу. Я опустилась на колени в сугроб и снег едва не дошёл до моей бритой писи, нежно охладив внутреннюю поверхность бёдер и почти касаясь моего ануса. Зачерпнув руками снег, я прижала его к своей разгорячённой письке. А-а-ааа… Как же приятно!
Я легла грудью в снег. Этого мне было мало! Я стала ползти по пластунски, выбрасывая ноги как можно дальше в сторону и ближе к телу. Старалась максимально погрузиться в снег всем телом. Но снега было не так много. Я перевернулась на спину и руками стала загребать снег и засыпать себя, засыпать свою грудь, живот. Я растирала снег на своей груди и вся тряслась, тряслась от холода и возбуждения.
Я села на попу и стала натирать снегом свою письку. Всё новую и новую порцию снега я загребала рукой и втирала его в свою разгорячённую щёлочку. И тут взрыв! А-а-аааа! Вот оно наслаждение. Мощнейшая волна оргазма окатила меня.
И вот я сижу голая на снегу. От холода и оргазма мое тело наполнилось, какой- то непонятной истомой. Снег, медленно тающий на моём теле, постепенно превращался в капли воды. Цвет кожи, особенно в районе моей щёлочки, стал красно-синим. Не знаю, сколько времени я повела на снегу, но холод стал проникать в меня. Особенно замёрзли руки, попа и пальцы на ногах.
Я поднялась и стала вытираться полотенцем. Вскоре я согрелась. Пар шёл от моего тела. Вот только ноги сильно замёрзли. Встала ногами на лежащие в снегу и начала одевать чулки. Пальцы ног я почти не чувствовала, да и руки плохо слушались. Опа! Стрелка …пошла по всей длине и образовалась дырка. Чулки пришлось выбросить. Вот блин.
Делать нечего, надо одеваться. Кое- как одела сапоги. Пока они лежали в снегу, и я топталась на них, туда забился снег и тепла они пока не давали. Одела куртку и на выход. Ладно думаю, сейчас побыстрей пойду – согреюсь.
На ходу мои ноги согрелись. Кожа моя, по мере согревания, постепенно стала приобретать привычную смуглую окраску. По поводу отсутствия чулков, я уже не так стала переживать. Надеялась, что никто не заметит. Тем более, что на улице становилось всё темнее.
Я шла, и мне снова было тепло. Мороз свободно гулял по моим голым ногам и ощущения были совершенно необычными. Было так тепло, что хотелось расстегнуть куртку и идти нараспашку. Но я была уже в городе и на такой сумасшедший поступок конечно не решилась. А вообще неплохая идея! Надо бы подумать, как можно реализовать прогулку голышом.
До дома я добралась без приключений. Когда шла по улицам, старалась избегать сильно освещённых участков. До квартиры по лестнице взлетела на одном дыхании.
Дома, после душа меня так сильно разморило, навалилась такая расслабленность… Моё тело, постепенно отходило от мороза. Я легла на диван и накрылась пледом. Замёрзшие пальчики на ногах приятно ныли в тепле. Я постепенно проваливалась в сон, а в голове моей рождалась очередная снежная идея.

Снегурочка

Топили плохо, и в зале, где была установлена новогодняя елка, стоял холод. Допервого представления оставалось несколько минут, и мы со Снегурочкой сидели в отведенной нам комнате, чьем-то рабочем кабинете, кутаясь, она — в свою натуральную светлую шубку, я — в дубленку. Говорить было не о чем, так как работали мы с ней впервые, поэтому молчали. Судя по тому, что время от времени она начинала в который раз просматривать сценарий, она, видимо, немного нервничала, и от этого ее маленькое симпатичное личико становилось еще бледнее. Ее мне всучили в бюро добрых услуг накануне, когда я узнал, что Валя, моя многолетняя партнерша на новогодних детских балах, загрипповала и не сможет работать со мной. Hовую звали Аней.
Летом она закончила среднюю школу и теперь сидела дома, не имея возможности найти себе постоянное место работы. В старших классах она занималась шефской работой с детьми, поэтому, не раздумывая, откликнулась на объявление в газете о наборе бюро снегурочек на время рождественских и новогодних праздников.
— Вам пора, Анечка, — обратился я к ней, постучав по циферблату пальцем.
— Боже, как не хочется снимать шубу! — воскликнула она, сбрасывая с плеч искристый мех. — Бр-р, холодина. За работу в таких условиях нужно платить вдвойне — за вредность. В своем белом наряде, невысокая и худенькая, с милыми завитыми локонами золотистых волос, она казалась совсем девочкой, и лишь приподнятые горки ее грудей говорили, что это не совсем так. Я посмотрел ей вслед и невольно залюбовался ее ладной, легкой фигуркой со стройными ножками балерины и небольшой рельефной попочкой, затянутой в безупречно белые колготки и прекрасно обозреваемые под современным нарядом сказочной героини. Меня так и потянуло сорваться с места и погладить белоснежные половинки удаляющейся партнерши. До моего выхода оставалось еще довольно много времени, и я решил использовать его с толком. Она, как всегда, лежала на левой груди, небольшая плоская фляжка с отборным армянским коньяком.
Я отвинтил пробку и ,блаженно зажмурив глаза, сделал несколько маленьких глотков пахучей жидкости. Вернув сосуд на место, я почувствовал, как по моему телу разливается возбуждающее тепло. Теперь холод был не страшен мне. В работе Анечка-снегурка была сама непосредственность: она плясала, прыгала с детьми, водила хоровод и ее голубые глаза искрились неподдельным весельем и радостью. Я, как и подобает настоящему Деду Морозу, вел свою партию степенно и важно, порой чувствуя, как беспокойно ведет себя то что было спрятано у меня под полами ватного одеяния и более интимной части моего гардероба. Вначале я не мог понять, что заставляет мое либидо вести себя таким образом, а потом наконец до меня дошло: в Анечке возбуждало несоответствие ее поведения, пусть и наигранного, и исходящей от нее сексапильности. Подобное со мной за несколько лет моей работы Дедом Морозом случалось впервые. Короче, к концу первого представления я был настолько очарован и возбужден ею, что принял твердое решение добиться ее расположения, Потом мы снова сидели в нашей "уборной", и я видел, как постепенно она снова замерзает.
— А как насчет коньячку, Анечка? — спросил я, извлекая из-за пазухи заветную фляжку.
— Как-никак — праздник. К моему удивлению и вящему удовольствию, она сразу же согласилась и даже, как мне показалось, обрадовалась. Я налил ей в стакан, и она выпила граммов пятьдесят, даже не поморщившись. Закусили шоколадом. Захмелела она сразу, и тут же попросила закурить. Девочка-женщина с сигаретой между двумя тонкими бледными пальцами, изящным продолговатым бедром, закинутым на другое.
Слегка затуманенный алкоголем взгляд голубых глаз, таинственная улыбка на накрашенных красивых губах — большего вызова моей чувственной натуре желать было трудно. Я придвинулся к ней вместе со стулом и в тот момент, когда она выпустила струю табачного дыми, приник к ее красным лепесткам своими губами. У них был легкомысленно развратный вкус, смесь коньяка с табаком, но это не только не отталкивало, а еще больше стимулировало мое влечение к ней. Она ответила на мой поцелуй не страстно и не холодно, а слабым движением губ. Hе сопротивляясь она позволила мне обнять ее худенькое тело с ощутимыми возвышенностями груди и протолкнуть между своих губ язык. Мы застыли, словно привыкая друг к другу, и я услышал, как она тушит о край стола сигарету, затем почувствовал прикосновение ее рук к своей спине.
Анечка шевельнулась в моем объятии и, вытолкнув из своего рта мой язык, дала мне в рот свой. Мои руки скользнули вниз, ей на талию и приподняли девушку со стула. Теперь мы стояли, слившись телами, и наши руки, блуждая по спинам, опускались все ниже и ниже, пока не достигли тех границ, за которыми начинались интимные части наших тел, Я еще в нерешительности размышлял, могу ли я нарушить ее, а рука Анечки уже теребила мой встревоженный член, пробравшись к нему сквозь разрез между полами моего "кафтана". Попочка у Снегурочки была тверденькая, как орех, и, как подобает внучке Деда Мороза, холодная, как ледышка.

ив головку на глянцевую поверхность полированного стола, и по мере того, как ствол моего пениса уходил в нее глубже, ее круглая симпатичная попочка с родинкой на правой ягодицы поднималась все выше и выше. Вторая половина члена проваливалась во влагалище разом, как скрывается под водой ныряльщик, и ему стало сразу так горячо, мокро и приятно, что у меня перехватило дыхание.
Hа каждый мой толчок Снегурочка отвечала мне отрывистыми стонами "а. а… а…" и скольжением своей белокурой головки на полировке стола. В момент, когда я стал напускать в нее своей горячей белой смазки, она впечаталась мне в пах своей попочкой-игрушкой, и ее короткие стоны слились в долгое непрерывное "аааааа", Во время второго представления Анечка была еще в большем ударе и еще больше распаляла меня, так как глядя на ее ножки, я все еще не мог поверить в то, что побывал между ними своим по-прежнему требующим развлечений членом. Сунув руку в карман, я незаметно уложил его так, что к нему можно было дотронуться, держа руку в кармане, и когда кто-то из детей прочел стихотворение, громко сказал: — А для этого мальчика приз у меня в правом кармане, Возьми, Снегурочка. Анечка запустила руку в карман и, наткнувшись пальцами на тугой шланг моего пениса, на мгновение с силой сжала его. От того, что это произошло на глазах десятков пар глаз, я едва не кончил в ту же секунду, но сумел-таки удержать подступившую к последнему клапану сперму. В антракте мы снова выпили по пятьдесят граммов из фляжки, которую я пополнил из бутылки, стоявшей в моем "дипломате", когда после первого раунда нашей любви Анечка ушла в зал. В этот раз я ее не раздевал,… так как она сосала у меня, сидя на стуле, а я стоял перед ней, корчась в сладострастных муках, которые заставляли меня сжимать в ожидании подступающего оргазма мышцы ягодиц и приподнимаясь на носочках. В ее небольшом ротике было также тесно и горячо, как и в ее пизденке, однако, в него она не могла принять и половину длины моего разбухшего члена, поэтому сосредоточила все свое искусство на головке. Мне оставалось лишь удивляться тому, где и когда она так хорошо обучилась ему, и, не находя ответа на этот вопрос, я решил, что, скорее всего, в пионерлагере. О других гипотезах я подумать просто не успел, так как кончик языка Анечки ритмично "забренчал" по натянутой уздечке моей залупы, и короткими порциями я стал выплескивать из себя сперму в ее горло, Анечка не проронила изо рта ни единой капельки моих живительных соков и, вытерев губки батистовым ажурным платочком, сказала:
-Hалей еще, получится коктейль, ага? Третье представление было последним в тот день, и когда оно кончилось, мы по просьбе Анечки остались в зале. Постепенно он опустел, и она, подойдя к двери, выключила свет. Огоньки весело бегали по гирляндам лампочек, а Анечка нетерпеливо извлекала на их мигающий свет так понравившуюся ей игрушку из моих плавок.
Справившись с этой задачей она по деловому освободилась от колготок, и я увидел, как скачущие огоньки освещают ее оголенный животик своими разноцветными отблесками, Я поднял ее, как пушинку, и она цепко обхватила меня за талию своими ножками. В этот раз мой член вошел под кустик темнеющих лобковых волос без всяких проблем, и она, поддерживаемая мною под ягодицы, начала раскачиваться на нем как большой одушевленный маятник. Впервые в жизни я е…лся под елкой и впервые моей партнершей была Снегурочка. Мы медленно шли через хорошо освещенный сквер с высокими вековыми дубами и пирамидообразными елями, ветви и лапы которых были украшены пышными шапками снега. Казалось, мое освобождение от плотских забот тело парило в воздухе вместе с миллионами снежинок, плавно опускающихся из беспредельной чистоты неба. Hа стоянке такси молчавшая до сих пор Анечка подняла на меня свой чистые невинные глаза и тихо обронила:
— Завтра у нас тоже три представления. Мгновенно во мне все поднялось, я потянулся к ее лицу губами, но она повернулась в сторону дороги, и я успел лишь заметить как губы ее тронула легкая улыбка. Через минуту подошедшее такси увезло мою Снегурочку в снежную ночь.